Парень он, конечно, взрослый не по годам, но вот по документам он еще ребенок и один жить не может, – Лера выдохнула и добавила неожиданно зло:
– Вот бы эти самые органы опеки так обо всех детях заботились! Веришь, замучилась бумаги собирать! Меня в чем только не подозревают. Веришь, так гадко от этого.
Решение нашлось само: Кузьмин был знаком с дамой из того комитета. Нет, не то чтобы очень тесно, но жизнь сводила их пару раз как раз вот по работе.
– Лер, а как ты говоришь, зовут ту даму из комитета, что дело твое курирует? Не Тарасова Инга Владимировна часом?
– Она самая! – кивнула Лера.
– Не вопрос, подруга! Позвоню я сегодня твоей Тарасовой. Решим твой вопрос.
– Ты ее знаешь? – глаза у Леры загорелись надеждой.
– Приходилось пару раз сталкиваться, – уклончиво ответил Кузьмин, – и да, она тетка въедливая, но поверь, не просто так она к бумажкам придирается.
Не рассказывать же было сейчас Лере, что сам лично отвечал на вопросы этой дамы, когда на месте преступления обнаруживался несовершеннолетний ребенок.
Решит еще подруга детства, что он перед ней хвастается.
– Правда, позвонишь ей? – продолжала она допытываться.
– Правда, позвоню и обещаю, что сразу тебе дам знать.
– Хорошо, спасибо, Леш! – Лера улыбнулась."
"Договорить им не дали, у обоих одновременно зазвонили телефоны. Рабочий день начался, и труба, действительно, звала.
Уже выйдя из кафе, Кузьмин, все-таки, произнес:
– Лер, ты прости меня за вчерашние сообщения, ладно? Я знаю, что это плохая отговорка и не снимает с меня ответственности за сделанное…, – Кузьмин оборвал сам себя, не закончив фразу.
Взъерошил волосы, выдохнул и продолжил:
– В общем, нельзя мне напиваться, Лер. Веду себя как истеричная девица: звоню, пишу, выясняю отношения. Веришь, самому гадко! Я понимаю, что о многом тебя прошу, но ты не руби сплеча, хорошо? Я докажу, что могу быть хорошим другом тебе и ты всегда можешь рассчитывать на меня.
– Ладно, Лешка, мир! – Лера рассмеялась, – и знаешь, ты прав, Леш, потенциальных ухажеров у меня хватает, а вот хороший друг мне точно не помешает!
У Кузьмина опять зазвонил телефон, он, глянув на экран, процедил сквозь зубы ругательство, бросил короткое:
– Ладно, Лер, хорошего дня! – и развернувшись, пошагал к своей машине.
– Спасибо, Леш, и тебе! – ответила Лера уже ему в спину, на что Алексей лишь поднял правую руку, согнув ее в локте, и сжал ладонь в кулак.
