Да он их на ""слабо"", что ли, берет?
И они напряглись. Я понял это сразу. А уж когда тот мужик первым же точным движением выбил нож у главаря, вырубив его одним ударом ребра ладони в область ключицы, то они и совсем испугались. Вдалеке завыли сирены полиции. Вовремя, блин.
Мужик подошел ко мне со словами:
– Слышь, десантура, мне не резон перед ментами светиться, тебя как звать то?
– Леха. Кузьмин Алексей. А Вас?
– Иван Иваныч Иванов, – хмыкнул он, – я сам тебя найду. Все. Бывай! Но ты молодец, нормально ты их тут раскидал и бился до последнего.
Так в моей жизни и появился Иван.
В тот раз я даже не понял, куда он делся. Только что был, и нет его, как испарился.
Полиция и скорая прибыли одновременно. Кто-то их вызвал.
Оказалось, что пятерых обкуренных я все-таки вырубил. Еще двое были в сознании, но с переломами ног, видно, я их ногами, уже лежа, зацепил. Главарь не в счет. Его не я. Но его все равно мне приписали.
Оказалось, что эта банда давно местных в страхе держит. Я отделался трещиной в ребре и разбитой бровью.
Синяки не в счет.
Когда меня на КПП привезли в машине полиции, и я вышел из нее весь такой красивый, синяк с брови уже сполз под глаз, старшина нахмурился. Решил, что меня за драку повязали. Но потом все выяснилось. Через неделю мне перед строем вручали грамоту и часы от полиции.
– За ликвидацию опасной банды, – так было объявлено перед строем.
Эти обкуренные, когда в себя пришли, дружно всех своих же и сдали. Стадо оно и есть стадо.
Иван, и правда, сам меня потом нашел. В следующую же мою увольнительную, сам в городе ко мне подошел.
– Десантуре привет!
Подозреваю, что он от самой части за мной шел, хоть я его и не видел.
Потом, после моего дембеля, он пропал. Телефон его не отвечал, и я решил, что развела нас жизнь так же внезапно, как и свела. На гражданке я был уже лет 7, наверное. Окончил школу полиции, работать начал.
И вдруг он мне позвонил. Сам. Вот так же как сегодня. Слово в слово. Когда мы встретились, я его не узнал. Увидев, что я его рассматриваю, усмехнулся:
– Что? Не похож?
– Нет.
– Совсем?
Я отрицательно мотнул головой. Он опять усмехнулся:
– Да я в серьезную аварию попал. Год по больницам. Не только руки – ноги латали, но вот даже лицо переделали. Я потому и на дембель твой не пришел, что в больничке валялся. Когда я очухался, ты уже дембельнулся. Потом уж я допер, что ты в родной город, скорей всего, вернулся и в полицию устроился.
– Ну ты даешь! – только и смог я тогда сказать.
Я был рад ему. Очень.
