Разумеется, она ни на миг не усомнилась в том, кто эта черноволосая красавица с потрясающими бирюзовыми глазами. Ясно, это — его сестра Джесси, та самая, что дала ему имя Кольт и обучила английскому. Последнее тоже не вызывало сомнений, стоило только послушать, как они разговаривают.
Затем ее наконец представили, но, как и следовало ожидать от Кольта, просто как герцогиню. Джослин сомневалась, помнит ли он вообще ее имя, но не стала поправлять Джесси, когда та решила, что ее так и зовут — Герцогиня.
Потом она познакомилась с Чейзом, мужем Джесси, просто великолепным мужчиной с такими темными глазами, что они казались совершенно черными.
Джесси не выглядела старше двадцати одного года, но наверняка ей было побольше, поскольку ее старшему сыну — точной копии отца — исполнилось семь. А еще у нее были пятилетняя дочка и четырехлетний малыш, совершенно очаровательный. У Джослин защемило в груди, когда эта троица с радостным визгом повисла на «дяде Кольте».
Поскольку они прибыли на ранчо «Скалистая долина» вскоре после наступления темноты, Джослин довольно рано откланялась, предоставив тем самым возможность Кольту побыть наедине с семьей.
Однако утром она обнаружила, что он ночью вернулся в город. А когда присоединилась к его сестре в столовой большого дома, то ее встретили с определенной долей враждебности.
— Что вы сделали с моим братом? — услышала Джослин вместо приветствия.
— Прошу прощения?
— Нечего разговаривать со мной таким высокомерным тоном, Герцогиня, и прикидываться, что не понимаете, о чем речь.
Кольт, вернувшийся сюда вчера вечером, это совсем не тот Кольт, который уехал отсюда несколько месяцев назад в поисках Билли.
Джослин осенило: наконец она может кое-что узнать о Кольте Сандере. Она видела: за враждебностью Джесси Саммерс скрываются озабоченность и огорчение за человека, который ей дорог, поэтому не обиделась и вообще не обратила внимания на выпад.
— А каким он был перед отъездом? — закинула она пробный шар.
— Счастливым и довольным, и мне понадобилось чертовски много времени, чтобы сделать его таким.
Здесь он может быть самим собой, и позвольте заметить, Герцогиня, вы не найдете более заботливого, чуткого и щедрого человека, чем он. Но вчера вечером, черт побери, он был замкнут, взвинчен, раздражителен, и будь я проклята, если он молниеносно не исчез, как только вы ушли спать. И я хочу знать, что, черт возьми, происходит?
— Боюсь, что не имею ни малейшего представления.