Так было в каждой клетке. Несколько человек спало, а один нет. И все потому, что никто не знал, чего ждать от наших пленителей. Ну а судя по поведению моих подруг по заточению, иллюзиями о возможном дальнейшем будущем никто не страдал. Все ждали только худшего.
После того как нам выдали наш суточный паек. Я отдала слишком резкий для моего обоняния сыр детям. Да, мне уже было намного легче, все же организм начал привыкать к постоянной качке и голова, почти, перестала болеть (главное, не делать резких движений и тогда все будет вообще замечательно), но, пока, стоит повременить с экстримом в виде непривычной еды.
Кроме того, меня начал беспокоить зов природы. А вот с этим моментом, как раз была проблема. Если я схожу на ведро, то все сразу поймут свою ошибку. Как это воспримут другие пленницы, было не столь неважно, а вот реакции пиратов, мягко говоря, я опасалась. И ведь не укрыться и не спрятаться. При этом я сразу же отметила, что все по нужде ходят спокойно, особо никого не стесняясь. Разве что поворачиваясь ко всем спиной.
Но это мне, вряд ли, поможет.
Пытаясь хоть что-то придумать, я терпела до последнего и когда уже готова была на все плюнуть со словами, что будет то будет, дверь в трюм открылась и к нам спустился пожилой мужчина. К моему немалому удивлению, выглядел он опрятнее тех, кто приходил ранее. Вьющиеся, не очень длинные волосы были собраны в хвост и перевязаны черной лентой, лицо выбрито, а брюки, куртка и ботинки были чистыми. Правда, это не значит, что он вызывал у пленниц другие чувство и эмоции, чем его предшественники.
Стоило ему заглянуть, и все кто не спал, разбудили остальных. Так что не одна я, а мы все дружно и настороженно ждали, что будет дальше. Мужчина же, не торопясь, осмотрел все клетки, после чего, погасив единственный светильник, молча удалился.
Первые несколько секунд в трюме стояла полнейшая тишина, ну а потом послышался легкий скрип и шелест одежды. Пленницы укладывались назад спать. Я же, восприняла происходящее как мой шанс еще на некоторое время держать всех окружающих в заблуждении по поводу моего пола.
На ощупь найдя ведро, с огромным облегчением, сделала все свои дела и только после этого, с чистой совестью и пустым организмом, принялась понемногу грызть хлеб. Ведь голова кружиться может не только от морской болезни, но и от голода. Как-никак я уже полтора суток ничего не ела.
Несмотря на кромешную темноту, спать мне не хотелось. Поэтому я и стала обдумывать ситуацию в которой оказалась.
