Я сильно старалась не показывать виду, но это было трудно, так как каждый раз, когда я смотрела на Лукаса, мои внутренности трепетали, нижняя часть сжималась, и в животе кружилось множество бабочек. Независимо от того, куда был направлен мой взгляд: на его волосы, руки, губы и да, ладно, на промежность его брюк — на меня обрушивались воспоминания прошлой ночи.
Боже, Миа. Ты одержима. Возьми себя в руки.
Но я ничего не могла с собой поделать. Секс никогда не играл особо важную роль в моих отношениях с Такером, по крайней мере, не так, чтобы я думала о нем постоянно.
Но сегодня это было все, о чем я могла думать. И я знала, что, когда приеду домой, я никогда не вернусь к той жизни как раньше, когда я задвигала свои сексуальные желания, чтобы потакать мужчине. Я не могла поверить, что делала это так долго. Я не понимала, что теряю.
На протяжении первой половины дня, я задавалась вопросом, думает ли Лукас о прошлой ночи так много, как я. Мы о многом разговаривали, я узнала, что ему двадцать восемь, у него два сводных брата и ни одной сестры, у него была аллергия на ракообразных, и не было никаких татуировок, но ни один из нас, с тех пор как мы покинули мой отель, не упоминал секс.
После того как мы вышли из музея Гюго, мы решили, что уже прошло достаточно времени без вина, поэтому нырнули в ближайшее бистро на улице Сен-Поль. Пока я была в уборной, Лукас заказал бутылку вина, и когда я вернулась к нашему столику у окна, он выглядел так восхитительно в естественном свете, что я решила быть прямолинейной.
Я села и подперла подбородок рукой.
— Итак, я должна спросить. Сколько раз сегодня ты думал о сексе?
— Да, легко. Более миллиона раз. — Он даже не моргнул.
Я рассмеялась.
— Ну, я рада, что не одна такая. — Понизив голос почти до шепота, я сказала: — Я начала задумываться, что я своего рода извращенка, так как думаю об оральном сексе в квартире Виктора Гюго.
Он наклонился над столом.
— Не беспокойся. Это совершенно банально по сравнению с тем, о чем думал я.
Мой желудок подпрыгнул.
— Например?
— Не скажу.
Я просто удивлю тебя. Или напугаю. Одно из двух. — Он опустил свои губы на мои для нежного, легкого поцелуя, который превратил мои внутренности в жидкость.
— Давай и то, и то. Мне может понравиться быть немного напуганной.
Он прошептал мне в ухо:
— Ты понятия не имеешь, что мне говоришь. Я сейчас такой твердый.
— Хочешь, чтобы я подошла и села тебе на колени?
Он застонал и откинулся на спинку.
— Не дразни меня. Я не могу справиться с этим.
