Горечь французского кофе, смешанного со сладостью Бейлиса, на вкус была такой приятной, что я сделала еще два глотка, прежде чем начала говорить:
— Я знаю. Головой я понимаю, что ты говоришь правду, но я могу думать только о тысяче маленьких деталей, которые должны были сделать этот день самым грандиозным, самым лучшим днем моей жизни. — Я показала жестом на дверцу своего шкафа, в котором все еще висело свадебное платье, обернутое в защитный чехол. — Там мое свадебное платье. За которое я заплатила сама. Которое я должна была надеть сегодня в пять часов, когда четыреста с лишним людей смотрели бы, как я иду к алтарю на крыше «Ритц».
О, боже! — я посмотрела на Коко с паникой. — Скажи мне, что кто-нибудь позвонил в «Ритц».
Она погладила мою руку.
— Об этом позаботились. И ты так много работала со всеми этими поставщиками, что большинство из них даже не удержали твой задаток.
Облегчение ослабило напряжение в моих плечах. За последнюю неделю я сильно выпала из этого всего, и сейчас я не была уверена, что все сделано.
За всю мою карьеру у меня была только пара клиентов, которые отменяли свадьбу, но никогда не было, чтобы всего за неделю до нее. — Это был не мой задаток. Они могут забрать деньги Такера, мне все равно. От него не убудет. — Я сделала еще один глоток кофе. — Что насчет гостей?
— Сделано, — сказала Эрин. — Тебе не о чем беспокоиться, кроме как о том, чтобы двигаться вперед.
— Я как раз делаю это, — я подняла подушку с дыркой в наволочке. — Видишь?
Эрин побледнела, а это нелегко для девушки со светлым ирландским цветом лица.
— Я просто уберу это платье отсюда, хорошо, милая? Скоро вернусь. — Она поставила кружку на поднос, схватила платье и выбежала из комнаты с беспокойным выражением лица.
Я смотрела, как она уходит, и мое сердце сжалось.
— Это платье было тем самым, Коко. Я почувствовала это в том момент, когда надела его. Теперь я никогда не надену его снова.
— Может, и наденешь, — сказала Коко обнадеживающе. — Как знать.
— Я не могу. Я умру старой девой, равнодушной и одинокой.
У меня даже никогда не будет котов, потому что у меня на них аллергия.
Она закатила глаза.
— Миа, пожалуйста. Тебе двадцать семь.
— Но я хотела быть замужем к двадцати восьми, и сейчас это невозможно! Я хотела начать создавать семью к тридцати, а сейчас я должна отказаться и от этого плана тоже.
— Сейчас твои слова звучат просто смешно. Твоя матка не сморщится и не умрет к тридцати.
— Извини за то, что мои мечты такие смешные. — Я выпятила подбородок.
