Самый старший брат Лукаса, Николас, играл в теннис с мужем Мирель, Себастьяном, но я была представлена его жене Карине и их дочке Жизель, маленькой светловолосой фее в розовом купальнике.
— Жизель прелестная. Сколько ей лет?
Он наклонил голову.
— Ей два. На самом деле, я хотел бы видеть ее почаще.
Я ухмыльнулась ему.
— Она обожает тебя. Ее лицо освещается каждый раз, когда ты с ней говоришь.
— Ей просто нравится, когда я кружу ее за руки. От этого у нее кружится голова.
— Моя голова кружится только от наблюдения за вами двоими.
— Или это мои чувства вскружили мне голову. Когда я наблюдала, как Лукас развлекает маленькую девочку, я чувствовала тепло по всему телу. Мне было интересно, хочет ли он когда-нибудь завести собственных детей и привезет ли он их сюда на лето. Я даже развлекла себя короткой фантазией о том, чтобы в таком сценарии быть в роли мадам Фурнье, прежде чем образно ударила себя по запястью. Ты совсем свихнулась? Даже не думай об этом!
— Мой отец кружил меня так на нашем переднем дворе, когда я был маленьким.
— Внезапно Лукас остановился, чтобы сорвать розовый цветок с длинным стеблем. Он изучал его мгновение и протянул его мне. — Вот. В тот день на кладбище на тебе было надето что-то такого же цвета.
Мое сердце понеслось галопом.
— Верно. — Я взяла у него цветок и поднесла к своему носу. Глядя на Лукаса сквозь лепестки, я вдохнула сладкий запах цветка. Боже, это становится смехотворным. Я хочу продолжать держать свои мысли подальше от недопустимой территории, но мне нужно немного помощи.
— Лукас. — Я крутила цветок за стебель. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне что-нибудь о себе, что не будет сексуальным, милым или очаровательным.
Он поднял брови.
— Что?
— Серьезно. Я начинаю думать, что ничего из этого не является реальным. — Это была ложь — я боялась, что все это слишком реальное.
— Хммм. — На его лице появилось задумчивое выражение, когда мы начали идти. — Ох, вот. Я большой фанат Рейнджерс[12], и я становлюсь очень шумным, когда смотрю их игры.
Я кричу, ругаюсь и прыгаю.
— Не очень хорошо. Я из Детройта. Мы обожаем хоккей. — Я покачала головой. — В действительности, я думаю, ты только что сделал хуже.
— Ох. Ладно, эмммм... — на мгновение он взглянул на небо, затем щелкнул пальцами. — Ага! Ты возненавидишь это: я сам стригу свои волосы.
Я уставилась на него, мой рот открылся.
— Что? Это смешно. Ты не можешь сам стричь свои волосы!
Он рассмеялся.
— Уверен, что могу.
