Мужчина передо мной, правда, никогда терпеливым не выглядел…
— Мой дядя хотел… вы уверены?
— Скажешь, что он тебя не науськивал?"
"Понятия не имею! Поэтому решаю замолчать. Вообще, из всех сказанных слов мне внезапно меньше всего нравится это “сломать волю”! Ревизор тоже пару раз использовал подобный оборот. Речь ведь всё-таки чисто про желание обладать конкретной женщиной, да?
— И как я вам помогу? — спрашиваю осторожно.
— Не придумал. Разберёмся по ситуации.
Это хорошо — мне бы не помешало взять паузу и разобраться ещё во многом!
— Я не уверена, что смогу слушаться вас так, как вы этого хотите, — немного меняю тему, всё ещё глядя в золотые глаза.
— Но обещаю, что поумерю упрямство. И если что, приду советоваться.
— Не понимаю: тебе легче начать препираться прямо сейчас, чем хотя бы сделать послушный вид?!
— Просто я больше не хочу вам врать.
Эта фраза удивительным образом действует. Кадык двигается на сильной мужской шее. Дракон набирает воздуха в грудь, чуть дёргает головой — и одаривает меня хмурым, но не-таким-уж-и-хмурым взглядом.
— Ладно. Допустим, — кивает.
И замолкает. Возможно, мы оба не понимаем, что делать дальше, поэтому слегка нелепо продолжаем стоять на местах. Шея затекает — и я опускаю взгляд на мужские плечи. Рассматриваю рубашку со свободным воротом, кончики золотых волос.
Запах костра пробирается в ноздри… интересно, чем пахну я сама, как драконица? Я и не чувствую, а он вот сказал, что запах с ума свести может. Нет, дурацкая мысль…
— Ладно, — произносит ректор наконец, шагая назад.
— Приди в себя, вдохни-выдохни, и идём к твоим родным.
Командовать он решил сразу, не иначе.
Но я киваю и решаю и впрямь побыть послушной. Минут через пять мы выбираемся из кабинета.
Родители Ивы ждут в приёмной. На самом деле, там ждут все — никто не решил, что оставить платиновую драконицу в покое — хорошая затея! Но матушка налетает на нас как ураган:
— Ива, а ну пой…
— Я взвесил в уме последние события, — голос ректора грубо обрывает её! — И изменил решение: я отказываюсь отдавать вам Ивайю.
Она остаётся моей невестой, никаких торгов не будет.
Происходит немая сцена. С участием ревизора, кстати.
— Вы… сейчас серьёзно это сказали? — дядя хватается за сердце. Нащупывает платок в нагрудном кармане, выхватывает его.
— Ивайя! — мать делает похожий жест, но прижимает к груди обе руки. — Что произошло? Что ему предложила?!
— А я хвалил вас за благоразумие, — присоединяется и красный. Конечно, он реагирует не так бурно.
