— Это значит, что если мы поссоримся, вокруг всё будет гореть и пылать?
— Я бы не хотел, — тихо отвечает дракон. — Над этим надо серьёзно подумать. Мне в первую очередь.
Дрожь бежит по всему телу, пробирает до кончиков волос.
Сердце, пойманное в кулак, пытается вырваться — и просовывает сквозь пальцы крыло.
Тогда я подаюсь вперёд.
Не целовать его, нет.
Лоб утыкается в мужское плечо. Пальцы вцепляются в белую рубашку. Зариан обхватывает меня тут же, всю, в один миг! Сильные руки сходятся на спине, нос и губы на рваном выдохе зарываются в мои волосы.
Я оказываюсь в темноте, в тепле и… по ощущениям, в полной безопасности.
Не должно быть так приятно.
Жмурюсь. Кусаю губу. Но не двигаюсь, некоторое время боюсь даже шевельнуться.
Я стою, мы стоим… Не сразу, с удивлением понимаю, что мужчина тоже не пытается ни поцеловать меня, ни как-то иначе разбить этот момент. Просто продолжает обнимать, пока его сердце колотится где-то под ухом. Рука ложится на мои волосы, ведёт, гладит осторожно и бережно."
"Запах костра вдруг становится почти сладким, будто над ним поджарили маршмеллоу.
Я впитываю этот момент каплю за каплей. Всё ещё плохо понимая, что творится! Это же были просто инстинкты. В крайнем случае — чувства прошлой Ивы. Может, совсем немного то, что мне нравился золотой дракон в его истинной форме. А ещё его глаза, сила и забота, огонь…
Сердце стучит, накачивая кровь каким-то сладким ядом.
И когда он почти завладевает моим разумом… губы произносят:
— Зариан. Я не Ива.
Даже несмотря на то, что говорю я в мужскую грудь, получается громко как выстрел из пушки.
Руки в моих волосах замирают.
— Что ты имеешь в виду?
Было бы здорово, хвати мне этих трёх слов. Но… увы. Я словно предчувствую боль! Надеясь справиться с ней заранее, плотнее сжимаю рубашку на мужской груди — и отстраняюсь.
— Я душа в её теле из другого мира. Настоящая Ива умерла.
Зариан перехватывает меня за плечи.
— Что ты говоришь? Зачем? Ива, посмотри на меня!
— Потому что это правда, и ты единственный, кому сказать имеет смысл! — В этот раз взглянуть ему в глаза ещё сложнее, но я гляжу и выпаливаю: — Я тоже умерла.
И попала в ваш мир, когда… видимо, погибла Ива, отравленная зельем.
Вдруг понимаю, что нужно сделать дальше. “Стучусь” в мужскую голову — и концентрируюсь.
Образы-воспоминания рождаются почти легко. Я посылаю их прицельно, без жалости к нам обоим.
Моя аудитория в универе. Танька, Игорь, разномастные парни и девчонки в худи, юбках и рваных джинсах.
