Хомяк окончательно забывает все неудобства. Наверное, это и правда драконье, связанное с трансформацией, пусть и частичной: у меня аж дух захватывает от мысли, что там какая-то прелесть!
Конечно, разумная часть мозга щёлкает драконью по носу. Наверняка есть подвох. А если там тоже змея? Или ловушка с огнём, чумой и шершнями?
Смотрю по сторонам. Как бы привлечь Оррея, не привлекая конкуренток? Он же “мой” страж, мне завидуют по этому поводу — и где?
А вон. Он стоит разговаривает с шатенкой! Или та с ним — потому что девчонка всеми силами улыбается, поправляет волосы, но меня в любом случае колет разочарование.
Вот так, да?
Ну и ладно.
Крылья дёргаются, чешуя слегка ползёт по телу. Я встаю на ноги.
За дом заглядываю мельком. Сияние — там, и я поднимаю руку:
— Золотая прелесть — мо…
— Моя! — кричит блонди, падая на крышу рядом.
У меня аж зубы стукаются друг о дружку!
— Иди к чёрту, — шиплю на неё.
Но тут из-за стены раздаётся шорох, и мы обе туда смотрим.
В этот раз там не змея.
Какое-то аморфное чудище с крабьими глазами вырастает из земли, мерцает золотым.
— Назад! — раздаётся разумное золотодраконье.
— Валим! — И дурная блонди дёргает меня с крыши.
И так легко она это делает! Почти радостно. Мы прыгаем вместе — я взлетаю чуть выше, она — ниже и приземляется куда-то в развалины соседнего дома. Меня относит на стену, едва удерживаю равновесие, отчаянно маша крыльями.
Недокраб остаётся позади, к нему тут же слетаются стражи. А потом…
— Демон… — Какое-то чёткое и тихое ругательство сзади заставляет обернуться.
А надо было отпрыгивать.
Красный круг взрывается на земле, под ногами блонди. Её засыпает брызгами — а потом они летят в меня.
Где-то долю секунды я отрешённо, по-глупому гадаю, чума это всё-таки или шершни.
Потом…
— Лерр-р! — громогласное рычащее.
Ректор выдёргивает меня за плечи ставит на землю в одно смазанное золотое движение. Пытается дёрнуться за блондинкой — но застывает.
Он почему-то смотрит на мои руки — и в ярких глазах мелькает что-то такое, что мне вот совсем-совсем не нравится.
Что-то похожее на страх.
Тогда я тоже смотрю на руки. По ним ползут красные узоры. И по одежде! И талию обвивают.
В следующий миг меня сминает, подбрасывает — и швыряет в темноту.
* * *В полной темноте я и открываю глаза.
Понимаю, что лежу. На чём-то жёстком. Холодном и шершавом — точь в точь как камень!
Невольно шиплю, упирясь локтями в это твёрдое, и приподнимаясь.
