Засунула голову обратно в машину, с улыбкой выдохнула и закрыла глаза, мысленно отвечая на его вопрос. А как вы думаете? Когда человек вытряхивает из себя всю черноту, обиду, злость, одержимость мстить и впервые в жизни влюбляется, когда он снова смотрит на город из детства счастливыми сияющими глазами, всё ли у него в порядке?
Вы знаете, от ненависти до любви действительно один шаг. Шажок. Стоит только посмотреть на человека по-новому. Судьба… Хм… Кланяюсь перед твоим умением мастерски играть на моих нервишках.
Четыре года назад ты подбросила мне одного Сокола, чтобы теперь свести с другим. Заставила его ненавидеть, почти убить, а потом: «Ну что, подруга, вот тебе от меня бо-о-ольшой бонус – забирай его целиком и полностью и люби так, как умеешь».
Появилось дикое желание наверстать упущенное. Быть с Егором каждую свободную минуту. Из омута, который начал обрастать душистыми цветами, лилось счастье. Хочу в нем тонуть, увязнуть с головой и не высовываться.
Прежде я никого не любила, кроме моей семьи.
Не знала, как это – любить парня? Ждать звонка, сходить с ума от разлуки, целоваться с желанием, страстью, заботиться о ком-то, кроме собаки. В этот день я выпорхнула, как бабочка из кокона. Свободная, наполненная желанием жить и любить.
Крылья за моей спиной, держите, не отпускайте, поднимайте ввысь над городом, которого я боялась. Больше не хочу ходить по земле, одержимая местью, проворная, хитрая, выстраивающая планы. Я хочу парить в небе.
Глава 43
Я готовилась к сессии, а после пар ездила в больницу к Егору.
Ритка постоянно куда-то звала: потусить на даче, сходить в кино, по магазинам прогуляться, но я искала любые причины, чтобы убежать из универа сразу в больницу. Пока не рассказывала ей о нас. Никому не рассказывала. Мне казалось, что счастье легко спугнуть пустой болтовней и хвастовством.
В среду Егора перевели из реанимации в травматологию. В палате лежали шесть человек: он, три молодых парня и два мужчины. Ему теперь не скучно: у одного из парней были и карты, и шахматы, и Alias.
Ох, как тяжело нам было сдерживаться! Хотелось сбежать куда-нибудь в укромное местечко, но Егор не то что бегать не мог, он ходил с трудом. Голова кружилась, болели ребра, иногда так сильно, что даже мощные болеутоляющие не справлялись. Мы разговаривали обо всем подряд, держась за ручки, пока медсестра в пятый раз не напоминала, что посещение окончено. На прощание целовались, но коротко, старались сдерживать страсть.
