Слышите этот звук? Это моя измученная душа упала на пол и разбилась на тысячи осколков. Я уронила голову в ладони и дала волю слезам. Боже… что я натворила. Он мог не выбраться из комы. Он мог умереть по МОЕЙ вине! И именно в этот момент картинки из нашей жизни яркими вспышками появились перед глазами: как я выхожу из супермаркета и вижу большого медведя, который машет мне лапой, как беру на руки маленького щенка и читаю на медальоне «Фараон», как Егор лежит в луже крови, а я достаю из его кармана бархатистую коробочку с серьгами.
Я завыла на всю палату – еще чуть-чуть, и мог бы случиться приступ истерики.
– Эй, эй… – Он осторожно убрал руки с моего лица. Я смотрела на него сквозь слезы. – Эля, кто она? Кто эта девочка на фото?
Я не знала как начать. Слезы душили, ком в горле не давал вымолвить ни слова. Егор провел ладонью по моим щекам, вытер слезы.
– Лиса, успокойся, т-ш-ш, т-ш-ш… – Он заботливо убрал волосы, прилипшие к мокрому лицу, и покосился на дверь. – Иначе медсестра тебя выведет из отделения.
Мне понадобилось еще несколько минут, чтобы выровнять дыхание, но слезы так и продолжали литься по щекам.
– Ее зовут Эльмира, – шмыгнула носом я. И, глядя на фото, добавила: – Коваленко! – Егор нахмурился, услышав мою фамилию. – Девочка, которая в жизни мухи бы не обидела. Отличница, у которой были светлые мечты и добрая душа. Девочка, не знающая таких понятий, как боль, унижение, месть. Она жила в Ярославле со своей прекрасной семьей. Готовилась окончить школу и поступить в мед.
Летом две тысячи пятнадцатого она приехала в Вологду погостить у любимой бабули и, сама того не желая, попала в компанию отморозков, которые много выпили и накурились травки. А потом один из них ее изнасиловал. – Я замолчала, сделала глубокий вдох. Егор поджал губы от злости и сжал кулаки так сильно, что на руках проступили вены. – Друзья называли его Соколом… – Из моих глаз вырвались слезы, губы задрожали, но я продолжила: – Домой она вернулась совсем другой Эльмирой. Сломанной. Уничтоженной.
Растоптанной. Связанной по рукам и ногам. Потому что пригрозили, что сожгут квартиру ее бабушки, если кому-нибудь расскажет про тот вечер. И начался ад. Длиной в три года.
Я плакала и рассказывала ему о том, как выживала после случившегося, как просыпалась в холодном поту после кошмаров, как похудела, как впала в депрессию, как шарахалась от парней, как умерла бабушка, как во мне зародилось новое чувство – отомстить насильнику… чего бы мне это ни стоило.
