Иногда Ю казалось, что она не разговаривает с ним, а сдает очередной экзамен, и что таких экзаменов впереди ещё очень много, а ей страшно ошибиться, страшно увидеть разочарование в дедовых глазах."
"Наверное, именно поэтому она и старалась держаться от деда как можно дальше, чтобы не разочаровывать его и не расстраиваться самой. Но, кажется, пришло время расставить все точки над i, сказать деду спасибо и начать новую жизнь. Он не станет её удерживать. Никогда не удерживал. Он скажет – это твоя судьба, Ю. И будет прав!
Попутку Ю поймала почти сразу, как вышла на трассу.
Ей повезло, за рулем старой «Копейки» сидел уставшего вида старик. В Ю его интересовала исключительно платежеспособность, а благодаря щедрости Алекса деньги у неё теперь водились.
Когда старая, дребезжащая и готовая развалиться на первом же ухабе машина проехала Трёшку насквозь, Ю рассчиталась с водителем и выбралась из воняющего бензином салона на волю. Воздух пах нагретой на солнце смолой и болотцем. Наверное, где-то поблизости была канава.
Ю уловила бодрое лягушачье кваканье и, кажется, плеск воды.
Как же давно она здесь не была! Постаралась стереть из памяти и Трёшку, и всё, что было с ней связано. Вот только деда из памяти не сотрёшь. Наверное, пришло время повзрослеть и взять на себя ответственность за собственную глупость. Значит, нужно идти прямиком в лес!
Деду нравилась тайга и всё, что она давала. В тайгу он уходил часто и надолго. Иногда пропадал месяцами, а когда возвращался, приносил подарки. Подарки были незатейливые, в основном звериные шкуры.
Дед отдавал их Левке Ладушкину, известному на всю округу скорняку, и на выходе получалась то пушистая беличья шапка с дурацкими помпонами, то норковая шубейка, в которой Ю чувствовала себя словно в чужой шкуре. Однажды Левка Ладушкин сшил ей покрывало из волчьих шкур. Шкуры пахли кровью. Во всяком случае, Ю так казалось. От одной только мысли, что придется укрываться таким покрывалом, к горлу подкатывала тошнота. Хорошо, что дед не настаивал. Похоже, ему вообще было всё равно, что станет с его гостинцами.
Но в какой-то момент шкуры исчезли, а на их место пришли искусно вырезанные деревянные статуэтки животных. Тех самых – белок, норок и волков.
Статуэтки Ю нравились. Как нравились ей и украшения из моржового бивня – тончайшие, ажурные, солоноватые на вкус и холодные на ощупь. А однажды дед принёс ей охотничий нож. Небольшой, под женскую руку, с изящной костяной рукоятью, на которой была вырезана девятихвостая лиса.
