Небольшой казан с тушеной картошкой для сохранения тепла был заботливо укутан в три полотенца, а мытые помидоры и огурцы выложены на столе вокруг стеклянной миски, в которую тётя Рая обычно строгала салат. Предполагалось, что с салатом они как-нибудь справятся сами, но никто не справлялся. Они с дедом просто ели помидоры целиком, без заморочек.
Оказавшись дома, на просторной, выдраенной до блеска кухне, вдохнув аромат пирожков, Алекс понял, что голоден.
– Едим? – он вопросительно глянул на деда, тот кивнул, тяжело опустился на стул.
– И пьем, – сказал мрачно. – Неси виски, Саня!
Алекса просить дважды не пришлось, через пару минут всё было готово. По первому бокалу выпили молча, не чокаясь.
– Когда? – спросил дед, нарезая помидор на четвертинки.
– Что? – Алекс, который в это время раскладывал по тарелкам картошку и тушёное мясо, поднял на него взгляд.
– Когда послание Луки прочтешь?
– Евангелие от Луки… – пробормотал Алекс, выбираясь из-за стола.
Сказать по правде, ему не хотелось знать, что такое мог написать ему Лука Славинский.
При жизни старик не жаловал не только своих внуков, но и Алекса. И тем необычнее казался сам факт того, что прощальное письмо – или распоряжение? – он оставил не кому-то из кровных родственников, а ему.
Письмо оказалось коротким. И да, опасения Алекса подтвердились. Это было именно распоряжение, не слишком старательно завуалированное под просьбу и не оставляющее места для маневров.
Алекс прочел письмо несколько раз и только потом посмотрел на деда.
– Что? – спросил тот почти равнодушно.
– Мне нужно уехать. – Алекс сунул письмо обратно в конверт. Было искушение порвать его на мелкие клочки и сжечь, но холодный рассудок взял верх над раздражением. А ещё любопытство. Пожалуй, Лука Славинский делал ставку именно на это – не на чувство долга, а на интерес. Кажется, старик знал его куда лучше, чем сам Алекс предполагал.
– Когда? – Дед разлил виски по бокалам, чуть нахмурился.
– Завтра.
– Когда планируешь вернуться?
– Не знаю. – Алекс залпом выпил виски, прислушиваясь к тому, как дарованное им тепло разливается по организму, прогоняя озноб.
– Постараюсь как можно быстрее.
– Ты уж постарайся, – сказал дед мрачно, – не хотелось бы разбираться с тем, что творится в Логове, одному.
– А если послать всё к чёрту и вообще не разбираться? – Алекс сощурился.
– Я вижу, ты уже послал все к черту. – Дед многозначительно хмыкнул.
Алекс вздохнул и протянул ему конверт.
– Очки подай! – велел дед, доставая письмо.
