– Никаких дополнительных условий, – покачал головой нотариус.
– Какое облегчение! – фыркнула Акулина и посмотрела на младшего брата с мягким укором.
А Алекс подумал, что само условие выглядит весьма иезуитским и весьма в духе Луки Славинского. Старик пытался контролировать своих наследников даже с того света, лишая их возможности распоряжаться наследством, сея вражду и недопонимание в семье.
– Получается, нам выгодна смерть одного из нас? – Гера озвучил его собственные опасения.
– Какая глупость, Герасим! – пожурила его Таис.
На её полном лице заиграла задумчивая, почти отрешенная улыбка. – Мы не желаем зла друг другу, мой хороший. Мы же одна семья!
– Так уж и одна семья? – Акулина выглядела если не разъяренной, то уж точно злой.
– Не понимаю, куда ты клонишь! – Элена глянула на неё с раздражением, а потом перевела взгляд на Таис и продолжила с ехидной ухмылкой: – Как бы то ни было, а некоторые из нас уже немолоды. А в преклонном возрасте всякое может случиться.
– Мне слышится угроза в твоем голосе, Лена? – весело спросила Мириам.
– Боже упаси! – Элена развела руками. – Я просто констатирую факт. К сожалению, не все в нашей дружной семье находятся в прекрасной форме. Самое время заняться собственным здоровьем, а то, не ровён час, нечего будет оставить деткам, кроме убыточной картинной галереи.
Таис, с которой мгновенно слетели и благость, и просветление, развернулась к ней всем корпусом, готовая ринуться в бой. Назревающую свару в очередной раз пресек дед Алекса.
– Василий Петрович, на этом всё?
– Почти.
Остался один, самый последний пункт завещания. Он касается способа… – Нотариус замялся, подбирая правильные слова, а потом решительно продолжил: – В завещании есть ещё один пункт. Он касается того, как усопший желал распорядиться своими… останками.
– Он уже распорядился! – Сказала Акулина с таким раздражением в голосе, что на мгновение Алексу стало жаль усопшего. – Его останки теперь украшают нашу гостиную! – Она поджала губы, вперила осуждающий взгляд в деда.
– Как так случилось, Андрей Сергеевич, что нас лишили возможности даже попрощаться? Кто вообще придумал весь этот цирк?!
Её взгляд переместился на Клавдию, та едва заметно пожала плечами, сказала тихим голосом:
– Это была его последняя воля, девочка.
– Но кремация! Разве мы какие-то нехристи?! И почему все так тайно?.. – Голос Акулины упал с крика до шепота.
– А ты хотела, чтобы на церемонии прощания была толпа журналюг и прочей шушеры? – поинтересовался Тихон.
