Алекс присел перед псом на корточки, посмотрел прямо в синие глазюки и сказал:
– Ты найдешь дорогу домой? Вот сюда… – Он похлопал ладонью по газону.
Лаки заворчал.
– Будем считать, что это «да», – хмыкнул Алекс. – Если я задержусь, уходи один. Тут недалеко, не заблудишься.
Лаки снова заворчал.
– Не хочется устраивать посторонним людям демонстрацию твоих возможностей. Понимаешь?
Лаки сощурился. Алекс решил, что это тоже знак согласия. Воодушевленный он продолжил:
– И вообще, лучше бы тебе в Логово не соваться.
В некотором смысле оно логово и есть.
Лаки вздохнул и боднул его головой. Боднул, вроде бы, легонько, но Алекс едва не завалился на спину. Пришлось ухватиться за мощную собачью шею, чтобы сохранить равновесие.
На том их переговоры и закончились. Намордник Алекс оставил дома, ограничился лишь поводком.
Уже на подступах к Логову стало понятно, что в усадьбе и в самом деле происходит семейный сход. Автомобиль Тихона занимал место, которое раньше имел право занимать лишь автомобиль Луки Славинского.
Справа стоял вульгарно-дорогой и вульгарно-яркий кабриолет Элены, слева – белый «Мерседес» Таси. Внедорожник Демьяна и винтажный «Мустанг» Герасима были запаркованы как попало и выбивались из заданного Тихоном ритма. Алая «Мазда» Мириам стояла наособицу. Рядом с ней бедным родственником приткнулся дешёвый каршеринговый «Пассат». Машины Акулины нигде не было видно. Вполне вероятно, она загнала своего железного коня в гараж.
Алекс запарковался рядом с «Маздой», мимоходом отмечая, как сильно иногда авто похожи на своих хозяев, открыл заднюю дверцу, выпуская на волю Лаки.
– Ну, ты со мной или прогуляешься по окрестностям? – спросил полушутя – полусерьезно.
Лаки решил проявить благоразумие и не соваться в Логово. Он окинул Алекса оценивающим взглядом, словно прикидывая, стоит ли оставлять хозяина без присмотра, а потом одним гигантским прыжком перемахнул через живую изгородь и исчез из виду. Оставалось надеяться, что в нужное время пёс окажется возле машины или рядом с Гаванью.
А из распахнутых настежь окон первого этажа доносился плач. Алекс вздохнул и направился к двери. К тому времени, как он добрался до гостиной, плач перешел в рыдания, которые время от времени сменялись громкими, судорожными всхлипываниями.
Источником страданий была сидящая на диване Элена. Рядом со стаканом воды в руке и беспомощным выражением на каменном лице стоял Арнольд. Гера, привычно уткнувшись в телефон, сидел в своём инвалидном кресле.
