Если леденцы делали жизнь её единственного друга радостнее, она будет покупать эти чертовы леденцы!
– Мне не надо… – Она замотала головой, и с волос полетели комья земли. – Оставь себе, пусть будут.
– Зачем? Ты же скоро придёшь за мной, да?
– Приду! Обязательно приду…
Его рука была ледяной и совсем не мягкой. Кости, покрытые сухожилиями и липкой от конфет, пергаментно-тонкой кожей. Так не должно быть.
– Не оставляй меня, Ю. Пожалуйста.
Ей было страшно так, что хотелось кричать, но она сжала эту холодную, костлявую руку, забрала конфету, крепко зажмурилась, прогоняя из души ужас.
– Ты же меня не бросишь, Ю? Ты же придёшь за мной?
– Не брошу, Василёк! Обязательно приду.
– Врёшь… Я знаю, что ты мне врёшь… – И голос уже не Василька. У живого человека не может быть такого мертвенного голоса. Живой человек не станет смеяться таким жутким, нечеловеческим смехом…
Всё-таки она закричала, отбиваясь от душной и липкой, как подтаявший леденец темноты. А потом открыла глаза, глубоко и часто задышала.
Ужас просачивался холодным потом, отбивал сердцем барабанный ритм о грудную клетку. Ю села и первым делом посмотрела на свои перепачканные в земле руки. Ночь, время хищников и вурдалаков, подходила к концу. Темнота была уже не такой кромешной, как в кошмаре. В этой темноте слышался сонный голос тайги.
Для ночёвки Ю выбрала выворотень старого кедра. Устроиться на мягком лапнике между мертвыми корнями можно было почти с комфортом. Получалась своеобразная нора, достаточно просторная, чтобы можно было вытянуть ноги, достаточно глубокая, чтобы не опасаться возможного дождя и почти не опасаться вторжения.
Против вторжения у Ю имелся лисий нож – не самая лучшая защита, но доводилось ей ночевать и в куда более опасных условиях.
Опасность пришла откуда не ждали: не извне, а изнутри. Опасность прокралась в сон Ю, превратив его в кошмар, заставив голыми руками царапать землю в попытке докопаться…
До чего она хотела докопаться? До запертого в её кошмаре Василька? До собственного подсознания? Что означал этот жуткий сон? Почему Василёк приснился Ю именно сейчас? Потому что она пришла на место, которое стало его могилой? Но ведь не стало! Точно не эта штольня! Ю знала это наверняка, чувствовала своей мокрой и дрожащей шкурой.
Чувствовала, но не могла понять, как быть. Разумнее всего было бы оставить всё как есть. Было и быльем поросло! Семь лет прошло. Пусть прошлое хоронит своих мертвецов.
