Оказавшись в гостиной, Акулина плюхнулась в любимое кресло Алекса, вытянула перед собой ноги, распорядилась:
– Налей мне чего-нибудь выпить.
– Ты за рулем.
– А ты зануда.
– Кофе? Чай?
– Чай. Молочный улун без сахара.
Акулина обвела гостиную внимательным взглядом, сказала с нотками раздражения:
– Хорошо тут у тебя.
Алекс вопросительно приподнял брови.
– Никто не путается под ногами, – пояснила Акулина и тут же добавила: – Разумеется, кроме шелудивой псины.
«И тебя», – чуть было не сказал Алекс, но сдержался.
– Логово в последнее время превратилось в настоящий дурдом! – Акулина откинулась на спинку кресла, но в позе её не было и тени расслабленности. – Слетелись, как воронье на падаль! – продолжила она. – Ленка шастает по дому с видом вдовствующей королевы. Представляешь?
Алекс сдержанно кивнул.
– А ты видел вдовствующую королеву в кружевном пеньюаре на босу грудь?"
"Алекс мотнул головой, скосил взгляд на террасу. Лаки лежал неподвижно, вопли Акулины выносил стоически.
Молодец!
– Я думаю, она уже присматривает себе новую жертву. Тихон, Демьян. – Акулина принялась загибать пальцы. – Гера! Прикинь, она заигрывает с Герасимом! Старая, беспринципная стерва! Типа, король умер, да здравствует король! Ничего святого. Скажи!
Алекс промолчал. Когда Акулина вещала, вступать в диалог было не то что не обязательно, но в некотором смысле даже опасно.
– Тася жжет по всему Логову свои дурацкие ароматические палочки и лупит в переносной гонг.
Чистит ауру! Гоняет злых духов! – Акулина застонала и закатила глаза к потолку. – Мириам все время бухает. Если и дальше так пойдет, от дедовых запасов алкоголя скоро совсем ничего не останется. Слушай! – Акулина уставилась на Алекса. – Вот у неё ж, вроде, съёмки, контракты, а она отсиживается в этой глуши.
Алекс неопределенно пожал плечами, протянул Акулине чашку чая.
– Демьян тоже днями торчит в поместье, то ралли устраивает, то скачки.
– Акулина неодобрительно покачала головой. – На Демьяна мне плевать! Пусть бы даже шею себе свернул, но он всё время подначивает Геру. Понимаешь? – Голос её сделался тихим и очень серьёзным.
Алекс понимал. После трагедии, приключившейся с Герасимом, Акулина и слышать не хотела про лошадей. Будь её воля, Ретивого, которого она считала виновником случившегося, пристрелили бы ещё полтора года назад, но Лука Славинский не позволил.
