Кто ж знал, что подобный скилл пригодится ей спустя годы?
…То, что деда нет на месте, Ю поняла ещё на подступах к дому. Её не встречали. Два безымянных дедовых пса, таких же крупных, как Лаки, с такой же невнятной родословной, никогда не подавали голоса. Ю казалось, что лаять они попросту не умеют. Они нападали на свою жертву молча и так же молча встречали чужаков.
Ю не была чужаком, она была членом стаи. И ей навстречу псы выходили задолго до того, как между стволов старых елей проступали темные стены дедова дома.
Нет, не выходили, а вылетали черными молниями, неминуемо валили с ног, обнюхивали и уходили. Вот такой у них с Ю был ритуал. Ни изменить его, ни противиться ему Ю не могла. Да и не хотела. Ей нравился этот ритуал, нужно было лишь надеть правильную одежду, не слишком светлую, не слишком маркую. Нужно было лишь подготовиться к этой стремительной атаке и попытаться хоть раз устоять на ногах. Никогда не получалось. Безымянные дедовы псы были быстрее и сильнее.
На сей раз подойти к дому Ю смогла беспрепятственно.
Её никто не встречал. Дверь была открыта. Дед никогда не запирал дом на замок, даже когда уходил в тайгу надолго. Все в округе знали, чей это дом. Никто, будучи в здравом уме, не рискнул бы его ограбить. Дед, может быть, и простил бы. Наверное, он бы вообще не обратил на вторжение никакого внимания. Но его безымянные псы не простили бы, нашли бы по следу, по запаху, напали бы молча, на куски бы порвали. Говорят, были прецеденты. Говорят, не осталось свидетелей.
Дед называл своих безымянных псов полуночными. Рассказывал, что родятся они в ночь лунного затмения от самой сильной и самой красивой волчицы, а пока родятся, забирают у матери и силу, и саму жизнь. Оттого, видать, и собственную жизнь живут в таком вот мрачном безмолвии, помнят, каким путем пришли в этот мир.
Где правда, а где вымысел, Ю не знала. Знала она лишь одно – безымянные псы были рядом с её дедом с тех самых пор, как она себя помнила. А помнила она себя лет с трех. Получается, собачий их век уже давно подошел к концу.
Век подошел, а псы оставались такими же крепкими, такими же молчаливыми и такими же опасными.
Был ли Лаки одной из таких полуночных тварей? Отнял ли жизнь у собственной матери, чтобы появиться на свет? Ю не знала, но он определённо был похож на дедовых псов. Разве что цвет его шкуры уходил больше в серебро, чем в вороненую сталь. Или это потому, что Лаки ещё молодой? Если доведется, нужно будет расспросить деда про псов.
