Господи прости! Ну и дурак же я был! Нужное мне изделие нашлось в хозмаге, который стоял на привокзальной площади. Сапожное шило с длинным и острым жалом. Как оружие — полная дрянь. Им, даже попав в сердце, можно не убить. Но зато, чтобы надавить на неокрепшую психику, оно подходило как нельзя лучше. А у этих щеглов психика была ровно такая, как нужно. Подвижная и неустойчивая, как и положено всем сексуально неудовлетворенным юношам."
"А бойкий пацан раздевал одного бедолагу за другим. Они, опустошив заначки, отходили в сторону, недоуменно почесывая затылки.
Впрочем, некоторые из них, сбросившие с себя пелену дьявольского наваждения, требовали деньги назад и даже кидались драться. С ними разбиралась группа поддержки, культурно оттаскивая терпилу за забор. Народ шумел, возмущался, но когда очередной подсадной игрок срывал банк, все тут же забывали про несчастного и снова включались в коллективное безумие. Пожалуй, свой поезд я пропущу. Они и не думают сворачиваться, перекачивая деньги дружкам, которые изображали выигравших.
Хотя нет… Оживление спадает, и пацан явно теряет задор, путаясь в своих речевках. Даже заговариваться стал. Вон чего орет.
— Друзья и подружки! Лохи и лохушки! Игра — болгарское лото! Не выигрывает никто!
Чушь понес, болезный. Утомился, видимо. Пора!
— Играю! — я положил трешку.
— Кручу, верчу, запутать хочу! — устало забубнил парнишка, взятый на это дело из-за врожденной бойкости и хорошо подвешенной метлы.
Он не жил воровской жизнью. Просто щенок, который захотел легких денег.
За это он и заплатит. Мальчишка покрутил наперстки, а потом поднял тот, на который я показал. Он сделал сожалеющую мордочку, которая тут же искривилась от боли. Я сжал его запястье и поднял все наперстки на доске. Шарика там не оказалось. Даже странно, если бы он там был. Мальчишка ведь зажал его в кулаке. Старый трюк, на который ловились люди долгие годы.
— Слышь! Ты что делаешь, козел! — возмущенно зашипел пацан. — Я тебя урою!
— Ты кого козлом назвал, нечисть? — ласково ощерился я и незаметно достал из кармана орудие бандитского ремесла.
Так себе перо, но все лучше, чем ничего.
Я рывком поднял худощавое тело и ласково приставил шило к боку, проколов зимнюю куртку. Я ждал группу поддержки, и она привычно метнулась, окружив нас кольцом.
— Один шаг, и я в его печени поковыряюсь, — произнес я, сурово оглядев пацанву. — Бугра зовите. С вами, сявки, базарить не о чем.
Бугор вскоре подошел и сам. Он увидел непривычную заминку и решил вмешаться.