Теперь вокруг царила кромешная тьма, и «Кэйрд» плыл на востоко-северо-восток, подгоняемый ветром по левому борту. Красными от соли глазами все напряженно всматривались в темноту в поисках туманного контура земли. Внимательно прислушивались в надежде услышать какой-нибудь необычный звук вроде звука волны, разбивающейся о рифы. Но видимость была хуже некуда: тучи закрывали звезды, а по поверхности воды стелился туман. Они слышали только стоны ветра и тяжелые всплески волн.
Жажда обостряла ожидание, каждая прожитая минута казалась часом.
Но несмотря на дискомфорт и неуверенность, люди с трудом подавляли в себе возбуждение и волнение. На каждом дежурстве теперь говорили о том, как скоро они доплывут до китобойной базы и каково будет, наконец, помыться, надеть чистую одежду, уснуть в настоящей кровати и поесть за настоящим столом.
Проходили часы, но по-прежнему ничто не свидетельствовало о приближении к берегу. В четыре часа утра, во время дежурства Уорсли, Шеклтон остался с ним на корме, чтобы следить за появлением земли.
Они плыли со скоростью три узла и к шести часам утра должны были находиться менее чем в пятнадцати милях от берега, но все еще не видели ни кусочка льда, ни водорослей.
Наступило семь часов. От берега Южной Георгии их должно было отделять всего двенадцать миль, но по-прежнему не было никаких признаков приближения земли. Ожидание постепенно стало сменяться нарастающим напряжением. Некоторые из вершин Южной Георгии достигали десяти тысяч футов в высоту. Они уже должны были показаться на горизонте.
В восемь часов Шеклтон заступил на дежурство, хотя никто уже не думал о чередовании дежурств. Все с надеждой и волнением смотрели по сторонам. Но видели только море и небо, как всегда.
К девяти часам Шеклтон отправил Крина готовить похлебку. Когда она была готова, все быстро поели и вернулись на места, чтобы продолжить наблюдение.
Наступило странное время стремления и ожидания, усугубляемых мрачными невысказанными сомнениями. Все должно было закончиться очень скоро. Это хороший повод для радостного волнения, и даже ликования.
И все же внутри каждого из них звучал недовольный голос, не желавший умолкать: они могли искать напрасно. Если там был остров, они должны были заметить его несколько часов назад."
"Затем, примерно после половины одиннадцатого, Винсент увидел небольшое скопление водорослей, а через несколько минут в небе пролетел баклан. Надежда вспыхнула с новой силой. Бакланы редко залетали дальше, чем на пятнадцать миль от земли.
