Они сейчас разберутся, все поймут, отдадут альбом… Терпи, не возникай, тебе одному с ними все равно не справиться».
Разобрались действительно очень быстро. Вальяжный полистал альбом, остановился на одном из рисунков, сперва нахмурился, потом внезапно расхохотался оглушительно и как-то некрасиво, что-то шепнул охраннику и кинул на с трудом поднявшегося Бориса веселый и заинтересованный взгляд. Охранник подошел к художнику.
– Ты… это… ну… извини, промашка вышла. Тебя там зовут… Ну, в смысле, приглашают к столу. Сам дойдешь?
Борис кивнул и миролюбиво улыбнулся.
Ну вот, и нечего было бояться, все получилось, как он и предполагал. Сейчас извинятся, вернут альбом и предложат сто долларов в виде компенсации за моральный и физический ущерб, и на этом все закончится.
Но закончилось все не так. Его подвели к вальяжному, который коротким жестом дал понять человеку, сидящему рядом с ним, чтобы тот освободил место. Бориса усадили, налили ему стакан виски, тут же появилась чистая тарелка, на которую официант принялся накладывать разнообразные закуски.
Пить Борис не стал, он питал давнее и стойкое отвращение к алкоголю.
– Будем знакомы, – вальяжный протянул Борису руку, – Павел.
– Борис, – коротко представился художник.
– Давно здесь?
– Вторую неделю.
– А я уже месяц прохлаждаюсь. Хорошо тут, – Павел мечтательно улыбнулся, – море, ветерок, не жарко. И главное – жратва подходящая, рыба свежая, морепродукты всякие, фрукты, овощи. В Москве-то все или перемороженное, или парниковое, жрать невозможно, никакого вкуса.
Так что тут мне самое раздолье, и сыт – и здоров. А ты, стало быть, художник?
– Да, что-то вроде, – осторожно ответил Борис.
– Посмотрел я твои эскизы. Понравилось мне. Молодец ты, парень, в самый корень зришь, всю сущность человека наружу вытаскиваешь. И откуда у тебя такой глаз наметанный?
– Не знаю, – Кротов пожал плечами, – от природы, наверное. Просто я люблю людей, они мне интересны.
– Любишь? – брови вальяжного Павла взлетели вверх. – Да за что же их любить-то? У каждого внутри такая помойка, что аж вонь стоит.
Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, и путь его – от пеленки зловонной до смердящего савана, так, кажется?"
"– Вроде так, – согласился Борис. – Но все равно в каждом есть что-то такое… И мне всегда интересно, что там внутри намешано.
– И что, никогда не ошибаешься?
– Откуда же мне знать, – обезоруживающе улыбнулся Кротов, – это знает только тот, чей портрет я пишу.
– Молодец, – снова одобрительно кивнул Павел, – осторожный.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
