— Не хвост, хвала Аллаху, — усмехнулся собственной подозрительности Реза. — Здесь Кирсанов дома, а потому ленив и расслаблен. А я в логове врага и нанесу удар, когда ты не ждешь, Бек.
Глава 13
Саньке, как только она вступила в квартиру, почудилось, что время остановилось. В детской захлебывался кашлем Лешик, около него хлопотала Лариса, и чуть в стороне охала тетя Валя.
«Только бы не ложный круп и не отек Квинке», — мысленно взмолилась Санька, наскоро кидая пуховик Кирсанову и стаскивая с себя кроссовки.
Она бросилась к сыну и сама подивилась своему состоянию. Вот только еле ходила, держась за мужнину руку, а сейчас, ведомая материнским инстинктом и адреналином, понеслась к сыну. Лишь краем глаза она заметила, как Сергей смиренно повесил ее пуховик в шкаф и отбыл на службу чихвостить подчиненных, в центре Москвы упустивших известного террориста.
«Если Родина в опасности, значит, всем идти на фронт», — скорее прошипела, чем пропела Александра и мысленно заворчала на мужа: — Ты же в отпуске, Сергей Юрьевич! Ну что, без тебя не справятся? — фыркнула она, понимая, что неровен час, и сына придется везти в больницу.
Александра припомнила, что, скорее всего, ключи от машины в ящике письменного стола, и при случае можно поехать самой или попросить Ларису. — И вроде не нужен Кирсанов дома. Но мог бы остаться, подержать сына за руку, отчебучить парочку фирменных шуточек. Так нет же, погнал гайки закручивать. Шуруповерт хренов», — мысленно ругнулась она, прикладывая ладонь ко лбу сына.
Лешик горел.
— Температуру мерили? Сколько?"
"— Тридцать восемь и пять, — пробурчала Лариса. — Уксусом оботрем?
— Нет, — мотнула головой Санька. — Есть специальные детские свечки, сейчас поставим.
— Мам, я не хочу, — простонал Лешик. — Ну пожалуйста!
— Ну значит, будешь долго болеть и за собакой никуда не поедем, — нарочито серьезно заметила Александра. — Больным детям собак нельзя держать.
— Я поправлюсь, — пролепетал ребенок. — Ты меня только не ругай, мамочка! — прошептал он, давая поставить себе сначала градусник, а потом и свечку.
И положив голову на колени матери, закашлялся.
— За что же тебя ругать, солнышко? — изумилась Санька, пшикнув сыну в горло аэрозоль, потом погладила по голове своего больного малыша и осведомилась строго: — Ты что-то натворил, Лешик?
— А я снег ел на улице. Бабушка Валя меня поругала.
— А тем, кто снег ест, им вообще собаки не положены, — усмехнулась Санька.
