— А его знатно так колотило, раз твои посты о плагиате воспринимал на свой счет, — усмехнулся Кирсанов. — Я даже сначала и не понял, чем ты ему угрожала. Как собиралась разоблачить?
— А я и в душе не ведала, — всплеснула руками Санька. — Писала о Зойке-Зайке, а он думал, что ему угрожаю, — поморщилась она и торопливо заметила: — Давай в веганский магазин заедем. Вечером Алена приедет. А сейчас пост, она мясное есть не станет. Хочу ее угостить.
— Да-а, — задумчиво протянул Кирсанов. — Видишь, а помогло ее провидение.
Я как дурак несколько месяцев с собой пакет для экстремалов таскал. А вот понадобился. — Он тяжело вздохнул и добавил лениво: — Приедет матушка Пелагея и начнет в свою дудку дудеть. Когда обвенчаетесь? Когда обвенчаетесь? — передразнил он старшую сестру.
— Папа! — радостно воскликнул Лешик, до этих пор не обращавший внимания на разговоры взрослых. — У тети Алены дудка есть? А она мне ее даст поиграть?
— Кирсанов, — фыркнула Санька, и пока Сергей Юрьевич, потея и заикаясь, объяснял сыну, что это такое выражение, она уставилась в окно.
На Москве-реке уже полным ходом шла навигация. Маленькие белые суда скользили по водной глади. Солнышко расцвечивало золотым светом молодые зеленые листочки, а по синему небу плыли белые облачка."
"«Все закончилось, — печально улыбаясь, подумала Александра. — Волнения и невзгоды позади. Жаль, родители и Дарья не дожили до разоблачения Поморова. — Ну подожди, сволочь, — поклялась она про себя. — Я тебя выведу на чистую воду. Добьюсь, чтобы тебя лишили всех званий и наград.
Чтобы все твои работы признали плагиатом! И мир наконец узнал, кто на самом деле сделал то или иное открытие. Не одного же отца обворовал Генрих Иванович, — про себя вздохнула Александра. — Все имена в студию!»
— А может сами на юга рванем? — предложил Кирсанов, помогая жене выбраться из машины около дома. — Погуляем с недельку, Санечка, и обратно вернемся. Может ты еще что-нибудь надумаешь взять?
— Сережа, — восторженно прошептала она, прижимаясь к мужу и неловко чмокая его щеку.
— Отличная идея. Тогда ты на чердак слазаешь, достанешь вещички для малыша.
Проводив взглядом отъезжающую машину генерала Кирсанова, Юля Фомина долго сидела на лавке в сквере. Затем тихонько побрела прочь, чувствуя себя больной и выжатой как лимон.
«Димка, — мысленно проскулила она. — Как же так? — силясь не расплакаться, обернулась и обвела взглядом серое здание с одинаковыми квадратными окнами. Где-то там в капельницах и датчиках, лежал Дима Блинников.
