Уже ты, Лена, в проекте была…Только вот я маху дал, с братом Юркой невесту познакомил. Ну а как не познакомить-то! А он же только с заработков вернулся. Вещи фирмовые, бабок полные карманы. Вот и отбил мою Танечку. Даже ребенок мой его не остановил. Ну и теща моя несостоявшаяся тут вмешалась. Говорит, Юрочка — серьезный и работящий, а Колька — голь-шмоль перекатная. Танечка и сдалась под таким напором. А я уехал на Севера. Длинного рубля не заработал. Вернулся, когда понял, что не могу больше в разлуке с Татьяной жить.
А так хоть увижу мельком, хоть голос услышу или сплетенку какую. Приехал. Встретились мы случайно около сельпо. Стоим разговариваем, а тут Юрка мимо едет. Остановился, в машину ее усадил и увез. Да строго-настрого мне запретил даже в сторону Танину смотреть. А я возьми да ляпни, дурак, что я ему одного дитя заделал и специально вернулся, чтобы еще одного… ну вы понимаете… А что, осел, бахвалился? Танечка — женщина порядочная была. После свадьбы ни на кого не смотрела. Брату моему бешеному не изменяла.
А поди как вышло. Застряли у него в башке мои слова. Мне угрожал постоянно, да и Танечку изводил… А тут, как назло, забеременела она. Так Юрка и решил, что ребенок мой. Сколько я ему объяснял, что даже пальцем к его жене не прикоснулся. Бесполезно! Ревность и безрассудство привели к трагедии. А потом, когда брат погиб и мать слегла, я подумал, что сам виноват перед братом. Да и Татьяну во многом винил. Почему мне отказала, а за него вышла? Меня из-за бабок Юркиных предала, получается.
А потом и его сгубила… И вы, трое сирот, как бельмо у меня на глазу. Всю жизнь вину перед братом чую. Вот настоял бы на своем, женился бы на ней, и жив бы остался Юрка. А так… Ни жены, ни брата… а дочка родная волком смотрит…
«Вот же человек, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Ему на том свете давно прогулы ставят, а он тут врет и виноватых ищет. Любишь женщину, заделал ей ребенка, вот и держи, не отпускай, — мысленно пробурчал Кирсанов и внезапно подумал, что и сам-то хорош.
Бросил Дарью, сына. Вот только через три с половиной года опомнился. — А история повторяется, — почесал переносицу Бек. — Отец женился на женщине брата и признал его дочку своей, а я бросил старшую сестру и женился на младшей, чтобы признать собственного ребенка. Не зря Алена всю жизнь твердила, что гнилая Кирсановская порода. Но Дарью я не любил и ничего ей не обещал. Да и никогда не хотел детей ни от одной женщины. Только вот от Санечки хочу.
