Оглянувшись на палубу, Мэтью заметил, как Кардинал Блэк наблюдает за приближением к гавани. За ним он заметил Камиллу, капитана Андрадо и солдат. Через несколько минут, подгоняемая попутным ветром, «Эстрелла» стала участником городского морского движения. Здесь можно было увидеть целый флот из баркасов, гондол, частных богато украшенных яхт, неуклюжих грузовых шхун и прочих судов, приходящих и уходящих под итальянским солнцем и сновавших туда-сюда на опасно близком расстоянии друг от друга. Казалось, вся навигация здесь была перепутана, однако таковым просто был образ жизни в этом городе, построенном на островах посреди болота, чтобы защитить первых поселенцев от набегов варваров.
Венеция представляла собой удивительное зрелище.
В соответствии с венецианскими правилами, капитан «Эстреллы» бросил якорь задолго до входа в гавань и приказал поднять на грот-мачте зеленый флаг, подающий начальнику порта сигнал о том, что корабль готов к осмотру и, если все пройдет успешно, к тому, что лоцманы проведут «Эстреллу» весь остаток пути.
Потребовалось еще около часа, чтобы дождаться лодку, и все это время Мэтью, стоя на залитой солнцем палубе, наслаждался видом и думал о том, как Венеция понравилась бы Берри.
В конце концов кораблю открыли путь. Прибыли баркасы, и «Эстрелла» была спущена на воду, после чего снова бросили якорь и, как и полагалось, закрепили судно множеством канатов. К тому моменту, как спустили трап, наступил полдень, и команде нужно было выгрузить багаж и различные ящики с товарами, которые были привезены для городских торговцев.
Сундуки нужно было погрузить на подготовленные к транспортировке повозки, после чего подыскать жилье для тех, кто ступит на венецианскую мостовую. Именно с этой целью Мэтью, Камилла и капитан Андрадо сошли на землю и отправились на поиски гостиницы, где могли бы переночевать все, кто не хотел оставаться на корабле — а это были все, кроме капитана «Эстреллы» и его людей. Впрочем, команда тоже решила некоторое время провести на суше и поискать собственных приключений.
— Одну минуту, — сказал Мэтью Камилле, когда они с Андрадо шли по узкой улочке к мосту, перекинутому через один из каналов. Справа от себя он заметил вывеску «La Taverna Imperiale[23]». Название не требовало перевода. — Мы можем начать отсюда, — предположил он.
Они вошли в таверну. Она выглядела, почти как любая другая в Нью-Йорке, если бы не была на сто процентов чище, просторнее и ярче, вся пестрящая желтыми и голубыми тонами.
