Внезапно перед ним возникло лицо Берри — раскрасневшееся и в слезах. Она положила голову ему на плечо, он вдохнул ее божественный аромат корицы и пряных яблок — нет, нет, запах яблок, должно быть, исходил от разбитого кувшина, валявшегося на полу, но в любом случае она пахла так приятно.
Берри прошептала ему на ухо то, что сказала перед тем, как он рухнул на пол, как тряпичная кукла.
— Я так сильно тебя люблю. Да!
Он поцеловал ее. Поцелуй был долгим и страстным.
Кто начал аплодировать? Неважно, аплодисменты нарастали и превратились в ликующие возгласы.
Мэтью Корбетт вернулся домой.
***
— Я хочу услышать все, — сказала Берри, когда Еффрем ушел.
Она сидела за столом так близко к Мэтью, что они почти слились в единое целое.
Нет, не хочешь, — подумал Мэтью. Он сделал еще один глоток горячего и вкусного напитка и сказал:
— Я — мы — хорошо провели время. Но я вернулся, и это все, что имеет значение.
— А Хадсон? Где он? И Профессор Фэлл?
— Ты мне не поверишь, — ответил он.
— Англичанин добровольно отправился в Испанию.
Мэтью надеялся, что Великому и его даме понравится кататься на лыжах в Швейцарии.
Он расскажет Берри столько, сколько сможет, и, может быть, когда-нибудь — намного позже — он расскажет ей все, но, опять же… скорее всего, нет.
Что рассказать насчет Профессора? Что бывший криминальный авторитет стал защитником добродетели, пусть и продолжал убивать? Немыслимо.
А правильно ли будет скрывать от нее то, что произошло на маяке? Он мог бы рассказать об этом преподобному Фенкларену, потому что не мог носить это в себе слишком долго.
Это была своего рода проблема колоссальных масштабов.
Со временем, после еще нескольких поцелуев, Мэтью решил, что ему действительно нужно зайти в дом номер семь по Стоун-Стрит и посмотреть, нет ли там Кэтрин Герральд или Минкс Каттер. Ему нужно было доложить о местонахождении Хадсона.
Бедный больной и страдающий Эштон МакКеггерс не был забыт. Берри взяла второй кувшин эля, и Мэтью пошел с ней к Салли Алмонд за еще одной тарелкой супа.
Затем, пообещав, что он, Берри и Мармадьюк придут на ужин в следующий вечер, Мэтью проводил свою невесту до ратуши, они поцеловались и снова обнялись перед памятником правлению королевы Анны.
В хорошо знакомом ему помещении наверху лестницы он увидел мадам Герральд, которая сидела за столом и просматривала какие-то бумаги. В ее жизни произошло новое событие: она стала носить очки.
