Пожалуй, повторять эту процедуру будет излишне. Вокруг него столпились другие пассажиры. Они тоже стояли, мечтая о земле под ногами, потому что за время этого путешествия уже измучились от постоянной качки.
Будь воля Мэтью, он вернулся бы в Нью-Йорк, когда распускаются цветы и поют малиновки, чтобы почувствовать весну всем существом. Свадьба зимой? Это не то, на что он надеялся. С другой стороны, зимой тоже можно было любоваться красотой, когда рядом такая замечательная невеста.
Туман на миг рассеялся, вызвав вздох облегчения у пассажиров, потому что они увидели очертания высоких мачт и сооружений за ними.
Затем туман снова сомкнулся. Похоже, что до гавани было около двух миль — всего дюйм в сравнении с тем расстоянием, которое уже преодолел корабль. Однако этот «дюйм» никогда не казался таким длинным.
«Золотая комета» плыла сквозь туман, мокрый снег и волны.
Может, все-таки стоит снова побриться? Разве он уже не принял решение по этому поводу?
Мэтью посмотрел вверх, насколько позволяла темнота, и увидел чаек, кружащих вокруг мачты.
И тут он заметил проблеск солнца… затем еще один… и еще. А затем под радостные возгласы пассажиров низкое серое небо словно разорвалось на части, и солнце осветило панораму Нью-Йорка.
Даже при первом взгляде Мэтью понял, что это не тот город, который он покинул. На севере, вдоль Куин-Стрит, неподалеку от дома Григсби и его собственного крошечного домика, стояли шесть новых домов, а еще четыре были на стадии каркаса.
Рабочие находились на строительных лесах и забивали гвозди. На севере, вдоль Бродвея, возвышались три новых здания, а еще три строились, но, судя по всему, они предназначались для коммерческих целей, и одно из новых зданий — поразительно! — было четырехэтажным. На Золотом холме строились два особняка. В гавани впереди виднелось настоящее скопление больших и маленьких судов. Дым из труб домов и промышленных печей окрашивал воздух. Мэтью видел лошадей, тянущих телеги и повозки вдоль Куин-Стрит вниз, туда, где строения — и дым от них — сгущались.
Он видел, как две повозки врезались друг в друга и сцепились, одна ехала на юг, а другая на север.
Мэтью улыбнулся.
Снова дом. Пусть город и изменился. Как же сильно время все меняет! Он восхищался этим. Оказалось, что, пока его не было, Нью-Йорк вытянулся на север, а южная и центральная часть расширились — он не мог до конца объяснить, как.
