В особняке его снова провели вверх по лестнице в кабинет Сантьяго, где губернатор в кремовом костюме, темно-желтой рубашке и галстуке цвета ржавчины сидел за своим огромным столом. Сегодня на нем не было шляпы. Он курил глиняную трубку, и помещение заполнял голубоватый дым, струящийся сквозь солнечный свет из большого овального окна.
Едва Мэтью вошел, Сантьяго спросил:
— Не хочешь сыграть в шахматы?
— Я готов. Только при одном условии.
На лице Сантьяго появилось раздражающее самодовольное выражение.
— Условия здесь диктуешь не ты.
— Одна игра, — настаивал Мэтью. — Если выигрываете вы, ничего не меняется. Если выигрываю я, вы сохраняете соглашение, которое вы, по вашим словам, не заключали.
Сантьяго причмокнул губами. А возможно, просто крепче сжал мундштук трубки.
— Так вы согласны? — настаивал Мэтью.
— Позволь мне обдумать это условие. — Он махнул рукой солдатам, чтобы те вышли за дверь. — Думаю… — протянул он, выпуская облако дыма, — я согласен. Отличное условие.
— Минуту. Я хочу, чтобы вы это записали.
— Что?"
"— Составьте документ, в котором будет изложено наше соглашение. Я хочу, чтобы вы записали наши новые условия и передали документ мне в руки.
— О, ты мне не доверяешь?
Мэтью нервно рассмеялся.
Сантьяго недовольно нахмурился и достал из ящика стола лист бумаги. Он обмакнул перо в серебряную чернильницу.
— Хотите, чтобы я написал это на испанском, или на собачьем языке? — спросил он.
— Я хочу, чтобы это было написано на четком, хорошем и понятном английском. Так что не торопитесь.
— Да что с тобой, Матео! Ты не воспользовался своим ночным горшком? У тебя все внутри распирает? Я никогда не видел тебя в таком состоянии!
— Просто запишите соглашение.
— Тогда я предложу два встречных условия. Никаких ограничений по времени, это раз. И в патовой ситуации победителем считаюсь я. Тебя это устраивает?
— Да.
Мэтью хотел выйти безоговорочным победителем из этой тупиковой ситуации. Он понимал, что споры лишь отнимут время. В любом случае, у него не было других рычагов давления.
Сантьяго затянулся еще раз и приложил перо к бумаге. Окунув его в чернила несколько раз, он вскоре достал восковую печать и красную свечу, которую зажег с помощью серебряного трута, украшенного гравировкой с изображением конкистадора.
Прежде чем капнуть красным воском под свою размашистую и вычурную подпись, он вопрошающе посмотрел на Мэтью и спросил:
— А каков мой приз, если я выиграю? Пожалуйста, не думай, что мне приятно иметь на своей территории англичан.
