Профессор взял вожжи, а Мэтью удалось немного поспать. К чести Фэлла, упряжка, по крайней мере, не свернула с дороги в лес.
Вскоре рассвело. Солнце этим утром спряталось за тяжелыми серыми облаками, которые неуклонно двигались с юга, и Мэтью показалось, что весь мир погрузился в серый мрак.
Примерно в семь часов в поле видимости показался виноградник и деревня Санто-Валлоне. Арканджело повел группу по узкой дороге мимо маленькой церкви к такому же маленькому домику из коричневого камня, где также стояли сарай и загон для лошадей.
Мэтью посмотрел на Трователло, и ему показалось, что калека еще более взволнован, чем прежде. Он бился спиной о спинку сиденья, безмолвно требуя, чтобы священник помог ему выбраться из седла. Но сначала пришлось позаботиться о лошадях. Их отпрягли от повозки и отвели в сарай, чтобы накормить и напоить.
Трователло продолжал мучительно стонать, поэтому Арканджело тихо заговорил с ним, положил руку ему на плечо и успокоил его. Похоже, Трователло согласился подождать, пока они закончат с животными.
Дом священника был скудно обставлен, но содержался в чистоте. Мебель была потертой и старой, но опрятной.
Священник достал трутницу, чтобы зажечь несколько свечей. Трователло сразу же подошел к стулу и столу, на котором стояла наклонная подставка для книг с открытой Библией. Он сел в кресло, поднял ногу и начал стучать каблуком по столу.
— Ему не терпится поговорить, — сказал Арканджело. Он принес с собой седельную сумку с пером и чернильницей, достал их и положил на стол, подошел к полке за несколькими листами бумаги, сдвинул Библию с места и снял с Трователло правый сапог.
Затем он принес две свечи, положил лист бумаги на подставку для книг, обмакнул перо в чернильницу и вставил его между пальцами ног Трователло, как и раньше.
На глазах у Мэтью и Профессора Фэлла, человек без рук изогнул ногу так, как мог бы только опытный акробат, и начал писать.
Арканджело прочел вслух первое предложение.
— Mi ricordo, — и тут же перевел, — я помню.
Арканджело читал при свете свечи слова, нацарапанные Трователло.
"
"— Когда я увидел черную карету и Лупо верхом на лошади, ко мне вернулись воспоминания. Я был в шоке. — Последовала пауза, в течение которой перо затачивали и возвращали Трователло. — Семейство Скорпиона. Я предал их. Они убили мою жену и детей у меня на глазах. А потом сделали это со мной.
Слушая, как священник переводит его речь на английский, Трователло снова едва не расплакался, но сдержался и продолжил писать.
