Стены зала были такими же серыми, как пол. В нишах таинственно мерцали факелы. Темно-серый, граничащий с черным, цвет также по праву был наследием этого места: один из монахов в далекую эпоху расцвета монастыря подмешал поганки в грибной суп с ячменем, умертвив тем самым больше половины из двадцати восьми своих братьев, а после — сбежал к близлежащему болоту, где его поглотила тьма. Местные земледельцы хорошо знали эту легенду, поэтому предпочитали держаться подальше от мрачного здания с черепичной крышей.
Был ли тот монах безумен? Или же сам дьявол подтолкнул его к столь хладнокровному убийству? Ответа ни у кого не было.
Достаточно было знать, что праведному человеку не стоит приближаться к этому месту. Так что, если кто-то видел черные кареты, везущие своих пассажиров в проклятый монастырь, он спешил поплотнее запереть двери, налить себе кубок вина, сесть у камина в компании своих жены и детей и притвориться, что Бог все еще жив в этом безумном мире…
Мужчина, выступавший перед аудиторией, был одет в строгий черный костюм с белой рубашкой, украшенной оборками на воротнике и манжетах.
Его ботинки были начищены до блеска, а темные волосы он собрал в хвост и перевязал черной лентой. Заостренные черты его лица придавали облику хищности. На своем родном языке он говорил с известной тосканской хрипотцой.
— Прежде чем мы приступим к нашему мероприятию, — продолжил он, — мы выслушаем Мастера Аргеллу. Он расскажет о своем недавнем деловом визите в провинцию Ломбардия.
После этих слов еще один мужчина поднялся со своего места в левой части галереи.
Он также был одет строго и официально. Седые волосы были уложены, под стать аккуратно подстриженной бороде. Он посмотрел в центр галереи, где на высоких стульях с резными подлокотниками сидели две фигуры, прямо над которыми висели знамена с изображением скорпиона: красного на черном фоне и черного на красном."
"— Великий магистр и великая госпожа! — начал мужчина, растягивая слова на ломбардском диалекте почти нараспев. Он подождал, пока одна из фигур — мужская, сидевшая справа от второй, — кивнет в знак приветствия.
Затем он продолжил, обращаясь ко всем присутствующим. — Двадцать первого апреля мы достигли поразительных успехов, перехватив партию пороха, направлявшуюся на склад генерала фон Горта. Двадцать седьмого числа мы с не меньшим успехом захватили партию мушкетов и штыков, предназначенную для центра снабжения французского генерала Монтаня, но, к моему великому сожалению, наши намерения были раскрыты.
