Ей вторила другая, сидящая где-то вдалеке отсюда.
Две фигуры пробирались сквозь колючие кусты и травы, а первобытный лес стал для них храмом выживания.
Мэтью время от времени останавливался у ствола дуба или сосны, оглядывался и выискивал движение или отблеск луны на металлической волчьей маске, но пока ничего не замечал. Они с Профессором Фэллом двигались в неизвестном направлении, желая убраться как можно дальше от дороги и держась в чернильно-черных тенях. Кто бы мог подумать, что эти двое когда-либо станут беглецами-попутчиками? Пару лет назад Мэтью ни за что бы в это не поверил, а теперь…
Примерно через двадцать минут Фэлл опустился на землю, прислонившись к огромному дубу, раскинувшему ветви так, что они переплетались с другими деревьями на высоте шестидесяти футов.
— Мне нужно отдохнуть, — сказал он сдавленным голосом. Мэтью присел рядом с ним. — Чертовы ублюдки, — сплюнул Профессор.
Мэтью не мог с этим не согласиться, но предпочел промолчать, чтобы не тратить силы на лишние разговоры.
Его разум лихорадочно пытался решить проблему, которую, казалось, невозможно было разрешить. Он понятия не имел, каким образом вырвать Хадсона и Камиллу из лап Скарамангов. От непрестанного бега прохладной итальянской ночью Мэтью весь покрылся потом. В голове продолжала стучать одна единственная мысль: «Как спасти Хадсона и Камиллу от ужасных пыток?».
Ситуация осложнялась тем, что они с Профессором находились в лесу, бог знает, как далеко от ближайшей деревни и понятия не имели, куда именно везут Хадсона и Камиллу.
Мэтью не знал, что случилось на дороге. Очевидно, что-то заставило упряжку Скарамангов споткнуться, а затем повозка чуть не врезалась в карету. Что бы там ни случилось, люди Скарамангов все еще рыскали где-то поблизости. Или же они предпочли уехать? В таком случае они прекратили поиски в темноте. Но, возможно, с утра их возобновят. Какова вероятность, что это случится? Мэтью сомневался в этом. Вряд ли Скараманги решат, что молодой англичанин и «дедушка» представляют для них особую ценность.
Они наверняка считают, что эти двое уже обречены.
Мэтью прислушался к себе. Некоторое время ему казалось, что за ним наблюдают. Он не мог сказать, кто и откуда, просто чувствовал на себе чей-то взгляд. Чей? Лисий? Олений?
Мы не можем оставаться здесь всю ночь, — думал он, — нам нужно двигаться.
Похоже, Профессор думал о том же самом.
— Что теперь? — спросил он.
— Понятия не имею.
