— Тебе не кажется, что эта самая отвратительная из ироний? Государство, преследующее так называемых ведьм ради политической выгоды, заинтересовывается предметом, с помощью которого можно призвать силы Преисподней. — Ее улыбка угасла. — Я не знала, что делать с Андрадо и солдатами, — сказала она, — Андрадо было приказано привезти зеркало, если его найдут, а он был предан правительству, как безмозглая собака. Но теперь, когда его и остальных нет, я могу сделать то, что планировала. На что надеялась. Если мы найдем Бразио Валериани и зеркало, то оно покинет Италию.
Оно должно быть уничтожено до того, как его сможет заполучить любое из правительств. Теперь, когда Андрадо больше нет, я могу вернуться в Альгеро и сообщить, что зеркало попросту не нашли, а также сфальсифицировать доказательства, что оно действительно было уничтожено много лет назад. Отправят ли они еще кого-то на поиски? Может быть. Вот, почему мы должны сделать так, чтобы следов зеркала никогда не нашли. Ты меня слышишь, Мэтью? Никогда.
Мэтью подождал, пока ее тяжелое дыхание успокоится. Она с трудом приходила в себя после этих явно тяжких воспоминаний.
— Значит, ты веришь, что сила зеркала может быть реальной? — спросил он.
— Я воздержусь от суждений на этот счет. Но, если мы его найдем, я должна сама его испытать.
— Что? Зачем? — встрепенулся Мэтью.
— Я же тебе сказала, я хочу знать, был ли мой отец безумным убийцей. Когда я была ребенком, а потом росла, мне казалось, что все жуткие истории о нем правдивы.
Потом… после случая с той женщиной, что убивала детей… я подумала, что в мире есть чистое зло, природу которого я неспособна постичь. Да, в мире есть и человеческое зло, частью которого мне самой пришлось стать. Разумеется, Николас Себастьян Эспазиель мог казнить множество невинных душ. Но, возможно, некоторых из них называли ведьмами не просто так? Кто-то из этого легиона мог и вправду заключить сделку с Преисподней и получить силы в обмен на это? Ты говоришь, что человеческого зла в мире более чем достаточно, чтобы с ним бороться.
Я с этим согласна. Но есть ли что-то еще? Что-то в самой глубокой тьме, что дергает за ниточки? Я должна знать, может ли это быть правдой. Я не смогу полностью оправдать Копье и считать его невиновным… но, если я встану перед этим зеркалом и получу ответ на свой зов, я буду знать, что мой отец мог быть не только безумным убийцей. По сути, я хочу взглянуть в лицо аду.
