Когда принесли стол, Арканджело достал из сумки перо, коричневую глиняную чернильницу и три сложенных листа дешевой грубой бумаги.
— Принесите стул, — глухо попросил священник."
"Когда стул поставили перед столом так, как хотел Арканджело, Трователло сел на него и положил ноги на стол. Арканджело снял с подопечного правый сапог, обнажив босую ногу. Он положил лист бумаги на стол и разгладил. Затем обмакнул перо в чернила и вложил его между большим и вторым пальцами ноги Трователло.
— Спрашивайте. Я переведу, — сказал Арканджело.
Камилла и Профессор Фэлл подошли ближе, чтобы посмотреть. Хадсон встал по другую сторону стола.
— Где в его сне находились люди, которые произносили имя Киро? — спросил Мэтью. Арканджело перевел.
Трователло согнул ногу в колене. Его движение лодыжки снова заставило Мэтью подумать, что в прошлом этот человек мог быть акробатом — настолько гибкими были его мышцы и сухожилия.
Он начал писать.
— Он говорит, что это было непонятно, — перевел священник, когда Трователло закончил.
— Но, похоже, это было место встречи.
— Вы знали этих людей? Видели их лица? — спросил Мэтью.
Перо снова окунули в чернильницу и вложили между пальцами ноги Трователло.
— Он не помнит.
— Эти люди говорили о зеркале? — спросил Мэтью.
Перо продолжало царапать лист.
— О Киро Валериани. О зеркале он не помнит.
Мэтью собирался задать более опасный вопрос.
— Волк, который ходит, как человек… вы называете его Лупо, не так ли? У него есть другое имя?
Перо снова окунули в чернила и вложили между пальцев Трователло.
Некоторое время он сидел неподвижно с пустым выражением лица.
— Другое имя, — повторил Мэтью и обратился к священнику, когда калека остался недвижим. — Он понимает, о чем я…
Нога изогнулась и кончик пера коснулся бумаги.
Священник оторвал взгляд от каракулей, когда его друг закончил.
— Убийца, — сказал он. — И он пишет «зверь». «Монстр». «Дьявол». И еще одно: «boia»
— Палач, — перевела Камилла.
— Да.
Арканджело и остальные отметили, что Трователло задрожал, хотя в комнате было тепло и влажно.
Священник положил руку на его хрупкое плечо.
— Мэтью, — почти умоляюще обратился он, — нам обязательно продолжать?
— Последний вопрос. Спросите его… в его кошмаре были ли у ягнят, которых убил Лупо, имена?
— Пожалуйста, — Арканджело покачал головой, — не нужно продолжать это.
Голос Мэтью остался твердым. Он понимал, что это жестоко, но нужно было открыть царство, в которое Трователло боялся возвращаться.
