— Сейчас полдвенадцатого, в этом году все равно не успеешь. Значит, первого января. Законный повод продолжить праздновать.
— Черт, я не могу больше! — у нее потекли слезы.
К счастью, в очередной раз заглянул врач.
— О, готово, — обрадовал он, произведя инспекцию. — Побежали быстренько рожать. Главное — по пути не тужиться, а то вывалится.
— Ну вот, я же говорила! — всхлипнула Марго.
— Да на тебя не угодить, — я привел ее под руку в соседнюю палату и помог забраться на пыточное кресло.
Ну а дальше был, конечно, кошмар.
Одна моя половина сожалела, что не могу родить вместо нее, чтобы не мучилась, а другая возражала: не, хорошо, что не могу, это же капец что такое! Марго сжимала мою руку, что она онемела.
Мария Иннокентьевна появилась на свет с первым ударом курантов по радио, а завопила под первый аккорд гимна. Ну, завопила — это, конечно, громко сказано. Запищала, как котенок. Баллов ей насчитали немного, но вполне прилично для недоношенной. Дали нам подержать, сфотографировать и забрали в инкубатор.
"
"— Не переживайте, все будет хорошо, — заверил врач. — Ее, конечно, в интенсивке еще осмотрят, но не похоже, чтобы были серьезные патологии. Тут, скорее, следствие вашей болезни, что не удалось доносить. Это у вас седьмая беременность была, да? Справились наконец. Такой вот вам новогодний подарок. Отдыхайте, через часик переведем в палату. А завтра… то есть уже сегодня, после обеда, сможете девочку навестить. Может, даже и покормить.
— А зашивать будете? — спросила Марго, шмыгнув носом.
— А нечего зашивать, все целенькое. Можно сказать, девушка, — он подмигнул мне и ушел.
— Ритка! — я наклонился и поцеловал ее. — С Новым годом! Мы это сделали! То есть ты, конечно, сделала, но и я маленько поучаствовал.
— Угу, одним местом поучаствовал, — поймав за пижаму, она подтащила меня ближе. — Кешка, ты не представляешь, как я тебя люблю. И как тебе благодарна, за все.
— Ну, а реветь чего? — я вытер побежавшую по ее щеке слезу.
— Это… от радости. И вообще…
— Я тебя тоже очень люблю, Марго.
И тоже тебе благодарен. А за дочку — особенно. Что бы ни случилось, мы всегда будем с тобой. Черт! Что ж они тебя на каталку хотя бы не переложили? Это же дыба какая-то.
— Наверно, чтобы не уснула. Нельзя спать.
— А я тебе не дам. Буду рассказывать, как сильно тебя люблю. Хочешь?
— Хочу.
Я и так много говорил ей о любви, но сейчас — о том, что еще не рассказывал. О том, как увидел ее впервые, как думал и мечтал о ней в школе и потом.
