И старалась не думать о том, что в любой момент эта идиллия может разрушиться. Что однажды она разрушится. Даже если его любовь выдержит все, это будет пожизненная борьба. Каждый божий день.
В апреле я повторила курс, и на этот раз все прошло легче. Чумак, к которому пришла на плановый осмотр, сказал, что для предохранения можно перейти на таблетки. Я послушно выпила две упаковки — и вот пожалуйста. Извольте радоваться. Бурундук.
С Кешкой мы за эту неделю виделись всего один раз, еще до первого теста. Из рейса он должен был вернуться ближе к обеду, и я тупо не знала, что делать.
Ну ладно, сегодня он будет отсыпаться, а завтра?"
"Я все еще не могла поверить. Ну не может такого быть. Пол-интернета перечитала. В первый курс бывает, но не во второй. И не пропускала ничего, вовремя принимала. Какие-нибудь поддельные таблетки попались?
Может, все-таки сбой? А тошнит на нервной почве, от страха?
Позвонила Маше. Неделя задержки, уже должно быть видно на узи. Приехала к ней — и… да. Пять недель.
В теории рожать было можно, тем более отрава закончилась. Нельзя было делать аборт — категорически, я и не собиралась. Но не знала, что меня пугает больше: возможность еще одного выкидыша или младенец в комплекте со стартом болезни. Наверно, одинаково. До истерики.
— Кеший знает? — спросила Маша.
— Нет, — ответила я, с трудом сдерживая слезы. — Не хочу, чтобы он знал. Я и себя-то не хотела на него вешать, а тут ребенок.
Машка взбесилась, назвала меня дурой с дырявым мозгом, я разрыдалась.
На самом-то деле я вообще не знала, чего хочу.
Нет, знала. Проснуться прежней двадцатилетней Ритой Красновой, которая еще не познакомилась с загадочным красавчиком Мишей Булатовым. И со здоровой головой. Хотя… голова у меня, наверно, и тогда уже была не совсем здоровая, кто знает, когда эта бомба начала тикать.
Маша обнимала меня, утешала, потом позвонила Кешке и попросила приехать за мной.
— Зачем? — тихо скулила я.
— Молчи, дурища, — сурово отрезала она.
— Затем. Потом спасибо скажешь.
Полчаса она отпаивала меня чаем с каменными пряниками. И я даже немного успокоилась, но когда Кешка вошел и Маша оставила нас вдвоем, разревелась снова.
— Ясно, — сказал он, сел на кушетку и за руку подтащил к себе. Усадил на колени, обнял. — Ну что, мы беременны? Таблетки оказались фуфломицином?
— Откуда ты знаешь? — я шмыгнула носом и уткнулась ему в шею.
— Риточка, Кеший, может, и попугай, но до тридцати считать умеет.
