«Не знаю, Кеша. Стараюсь привыкнуть».
Как будто приоткрыла дверь. На крохотную щелку, куда я тут же всунул ботинок. Чтобы не захлопнула.
«Может, расскажешь?»
«Зачем?»
«Чтобы знать, что кто-то с тобой. Даже если и не рядом».
«Спасибо тебе. Но… не надо».
Да нет, Марго, надо. Тебе надо. Иначе не ответила бы. Сейчас тебе кажется, что ты со всем справишься сама. Может, конечно, и справишься, ты сильная. Но все равно нужна поддержка, которую ты отчаянно отпихиваешь, руками и ногами. А может, по-прежнему видишь во мне мальчишку-школьника.
Но это зря. Сейчас я старше. Не в буквальном смысле. В том, что могу дать тебе эту самую поддержку. Вот только давить нельзя. Я и не буду.
«Хорошо, как знаешь. Спокойной ночи».
«Спокойной ночи, Кеша».
Когда-то давным-давно мы с бабушкой ходили гулять в Сосновку и кормили белок. Я садился на корточки, вытягивал вперед руку и терпеливо ждал, когда белка возьмет орех с ладони. Иногда ждать приходилось долго. Одна белка подбиралась осторожно, хватала орех и удирала со всех ног.
Другая цеплялась за ладонь коготками, брала угощение и ела его тут же, рядышком. И тогда я даже вздохнуть боялся, лишь бы не спугнуть.
На следующий день написал снова:
«Все в порядке?»
«Да, — ответила Марго. — Вылезло солнце, гуляла по городу. Завтра хочу к морю съездить».
Вот так потихонечку, полегонечку мы стали переписываться. Сначала буквально парой-тройкой фраз. Потом больше, больше. Абсолютно нейтрально. Она рассказывала, где была, что видела. Я — куда летал.
Белка пока еще только поглядывала издали.
С Катькой все окончательно замерзло. Я понимал, что такая жизнь — это ненормально. Что к прежнему возврата уже не будет. Разумнее и честнее поговорить и разойтись. Но мы так долго были вместе, что пустили корни друг в друга. Кривые и уродливые, но пустили. Любые отношения рвать тяжело, больно и страшно. Даже если они уже фактически умерли. Если честно, я надеялся, что она уйдет сама, жили-то у меня, в квартире, которая осталась от деда.
Но, похоже, ее такое положение устраивало. Или рассчитывала, что со временем все уляжется?
Я знал, что нет. Но чего тогда ждал? Наверно, возвращения Марго. Независимо от того, увидимся мы с ней или нет. Просто реактивного толчка для полного изменения жизни. Точнее, приведения формального к фактическому.
Она должна была вернуться в конце февраля, и я хотел, чтобы белка к этому моменту подошла поближе. Вчитывался в каждую ее фразу, обдумывал каждое свое слово.
