Дайте браги глоток да спать уложите, – скомандовал Родомил паре своих бойцов.
Казаки подняли плачущего бугая на ноги и, тихонько что-то приговаривая, повели куда-то в сторону околицы.
– Ох, и ловок ты, паря, – проворчал Родомил, окидывая Беломира удивленным взглядом. – Я уж думал, зашибет тебя Векша. Собрался тризну справлять. А ты хлоп, и нет его. Ловок. Это как ты так прыгнул, что он ажно на задницу уселся?
– У нас этому воев особо учат, – в который уже раз выкрутился Беломир.
– И долго учиться потребно? – не унимался казак.
"
"– Почитай, всю жизнь, – вздохнул парень. – Я только две ступени прошел.
– Это что же, ты вот так, с голыми руками можешь и супротив оружного встать? – продолжал допытываться Родомил.
– На то и расчет, – кивнул парень, понимая, что теперь от него точно не отстанут. – Мастер мой говаривал: вой – сам себе оружие и врага убить может всем, что под руку подвернется. Не железо убивает. Человек. Главное, знать, куда бить.
– Сурово… – уважительно протянул казак.
Они выехали на станичную площадь, и весь десяток выстроился перед простым, саманным домиком, беленным известью и покрытым обычной соломой. Из дома вышел сухощавый, жилистый мужчина с длинной, седой бородой и посохом в руке. Окинув десяток долгим, внимательным взглядом, он остановил осмотр на Беломире и, едва заметно улыбнувшись, качнул головой:
– Войди, гостюшка. А ты, Родомил, присмотри, чтобы Векша опять пить не принялся. После пришли кого, парня на постой отвести.
Казак молча склонил голову и, повернувшись к удивленно замершему парню, тихо посоветовал:
– Ступай, паря. Не тушуйся. Коней вон к коновязи привяжи, мы присмотрим. Покоен будь. Никто не коснется.
– Угу, – заставил себя кивнуть Беломир и, спрыгнув с коня, накинул повод на указанный казаком столб.
Пройдя во двор, он поднялся на крыльцо и, миновав сени, остановился сразу за порогом. Понимая, что должен что-то сделать, парень приложил правую руку к груди и, коротко поклонившись, негромко произнес:
– Мир дому сему.
– Благодарствуй, гость, – одобрительно кивнул с интересом наблюдавший за ним старик. – Пройди, присядь. Угощенья отведай, – добавил он, указывая на стол, где стояла какая-то посуда, накрытая выбеленной холстиной.
– Благодарствую, хозяин. Да только, прежде чем хлеб ломать, потребно умыться с дороги, – нашелся Беломир, украдкой покосившись на свои ладони.
– Грознега, – окликнул старик, не оглядываясь. – Помоги гостю.
