– Так и я не пустобрех, – фыркнул казак, забирая мешок. – Все, Ермил. Мы свое дело сделали. Веселина твоя свободна и тебе отдана."
"– То так, – коротко кивнул мужчина. – А что с людоловами теми?
– А нет их боле, – отмахнулся Серко. – А боярину своему передай, что не просто так они ее схватили. Нанял их кто-то, кому шибко потребно было его от дел отодвинуть. Но то уж ваши дела.
– С чего так решил? – вскинулся Ермил.
– Они и туда, и обратно мимо десятка весей и хуторов прошли, а ловить стали только ее. И заметь, даже девок, что в услужении с ней были, брать не стали.
Вот и думай, с чего такая честь, – зло усмехнулся Григорий.
– Твоя правда, – помолчав, мрачно кивнул Ермил. – Добре. Услыхал я тебя. Все, как есть, обскажу. Вы куда теперь?
– Обратно. В ваших уделах нам делать нечего, – отмахнулся казак, презрительно скривившись.
– Не уймешься никак, Гриша, – укоризненно качнул Ермил головой. – Все за старое держишься. А оно ушло уж давно.
– Ну, это еще как сказать, – зло усмехнулся Серко. – Ну да это пустой спор.
Ты свое думаешь, я свое. Бывай здоров, Ермил, – закруглил казак беседу. – Поехали, Беломир. Мы свое дело сделали, – скомандовал он, разворачивая коня.
– Может, вернешься, Гриша? Боярин простить обещал, – вслед ему добавил Ермил.
– Себя пусть прощает. А мне его прощение и даром не надобно, – презрительно усмехнулся казак, переводя коня на рысь.
Беломир, понимая, что дело сделано, направил свой цуг по кругу, снова выводя его на тропу, по которой они приехали. Попутно парень про себя прокручивал в памяти весь услышанный разговор.
По всему выходило, что эти двое знают друг друга очень давно и Серко ушел от боярина не просто так. Последняя фраза про прощение ясно говорила, что между боярином и казаком что-то произошло. И судя по всему, на религиозной почве. В общем, очередная человеческая трагедия, которых в этом времени разыгрывались тысячи.
Выехав на тропу, парень чуть увеличил скорость, пытаясь догнать казака, и, оглянувшись на свой цуг, вдруг заметил, что один из воинов, отделившись от основного отряда, наложил на лук стрелу и вскинул его, наводя на Серко.
Бросив повод на луку седла, Беломир схватил свой арбалет и, развернувшись так, что в пояснице что-то хрустнуло, выстрелил, почти не целясь. Тяжелый болт, ударил лучника прямо в грудь, отбросив на круп лошади.
Как Григорий сумел различить звук спущенной арбалетной тетивы сквозь топот множества лошадиных копыт, осталось загадкой, но отреагировал он моментально.
