– Я ведь сама не знаю, давно ли тут сижу, может, думаю, на той стороне уже целый век прошел, все умерли, кого я знала, а я и не заметила!
– Там Новый год сегодня.
– Новый год?
– Ну да. Потому я и пришел за сыночком.
– Да уж я чую, кто-то пришел! – раздался от порога еще один голос, и оба собеседника разом обернулись. – Кто-то такой пришел, что его и не зовут, да и дверь перед ним не затворишь! Ну, здравствуй, Князь Волков!
В дверях стоял Лес Праведный – высокий старик, седой, как снег, с длинной белой бородой и ледяными серыми глазами.
Лес Праведный всегда был такой же масти, как лес: весной – серо-бурый, голубоглазый, летом – зеленый, осенью – рыжий и желтый, а зимой – белый. Ледяной посох в его руках звонко постукивал по обледенелым ступенькам, с подола и рукавов белой шубы летели легкие снежинки.
– Здравствуй, дядя! – Князь Волков снова встал и поклонился, как младший старшему, но без робости, дружелюбно.
– Не соскучилась тут, внучка? – спросил Лес Праведный, опускаясь на лавку. По теплой избушке полетел свежий морозный дух.
– Дай, думаю, проведаю. Ну что, тепло ли тебе?
Старик усмехнулся, и Дивина улыбнулась, потом вздохнула:
– Тепло, батюшка, только скучно. Так хочется на белый свет поглядеть! Даже не знаю, много ли времени прошло. Вот, за все время первый гость у меня.
– Да уж, этот гость одиноким девицам опасен! Недоглядел я! – Лес Праведный усмехнулся, потирая ус, а Князь Волков шутливо обиделся:
– Ну что ты, дядя! Зачем позоришь? Это не я, это братец мой, что огненным змеем летает![54]
– Знаю, знаю, за сыночком пришел.
Ладно, не бойся его, внучка, он тебя не обидит. А на что тебе в белый свет? Ты здесь живешь, не старишься, красота твоя девичья не вянет. Хоть сто лет пройдет, а ты все та же будешь, как цветочек лазоревый.
– Я, может, и та же. А… другие?
– Какие – другие? – Лес Праведный наклонил голову и лукаво глянул на нее из-под белых косматых бровей. Эти брови почти занавешивали глаза, так что поймать его взгляд было нельзя, но это и к лучшему. – О ком тебе грустить?
Дивина опустила глаза.
Ей хотелось сказать о Ледиче, но она не смела.
– Ты мой указ нарушила, обручилась, – продолжал старик. – Молчи, я знаю почему. Раз слово дала, нарушать его нельзя. Но раз уж ты жениха от смерти спасла, а он тебя не спас – пусть теперь сам сюда за тобой приходит. Тогда, может, и отпущу.
– Но как же он придет за мной, если не знает, где я? Даже если искать будет – только и узнает, что пропала в лесу.
– Вот пусть в лесу и ищет.
