— А что, это какая-то тайна?
— Секретная информация… — отмахнулся тот, сбрасывая градус. На фоне того, что я сделал они уже не казались такими крутыми ребятами.
— М-м, ну да… Точно, секретная же! — быстро и часто закивал головой я, вроде как соглашаясь. Затем продолжил. — А о ее результатах вы доложите наверх, да? Кто там у вас начальник оперативной группы? Подполковник Круглов?
— Громов… Ты куда клонишь? — прищурился тот.
— Никуда. Просто интересуюсь… — невозмутимо ответил я. — А что касается секретов, так они же через меня будут проходить.
Все шифртелеграммы, как исходящие, так и входящие идут через пост специальной связи. Так что я так или иначе обо всем узнаю, нечего тут тайну Мадридского двора делать. Соответствующий допуск у меня есть, товарищ старший лейтенант… Да, я уже догадался о том, что найденные мной БОВ являются частью вашего задания, только не здесь, а где-то там…
Под словом «там» я конечно же имел ввиду душманскую территорию в глубине Ваханского коридора и на землях Пакистана.
Не сложно понять, что КГБ и ГРУ, последняя, кстати, хорошо маскировалась в этом вопросе и как будто бы была не при делах, в первую очередь разрабатывали не банду Рашида Фахдлана, а его связи с другими лицами, которые могли быть причастными к советским военным разработкам. Да, официально в Афгане не было и быть не могло объектов по созданию химического оружия. А неофициально, в условиях строгой секретности — вполне себе. Точно так же делали и американцы — зачем проектировать и испытывать новое запрещённое вооружение у себя во дворе, если можно у соседа? Что-то случится и пойдет не так? Не беда, сделаем удивленный вид, мол, авария на производстве.
Дать тому соседу немного денег, а причину можно любую написать, проверять то будет некому.
Конечно же, объект явно не новый. Он здесь, в Афганистане. Наверняка построен давно, ещё в конце пятидесятых
Лет десять назад, когда я помоложе был, в свободное время, в прошлой жизни разумеется, интересовался брошенными советскими военными объектами.
И засекреченными и рассекреченными… И в какой-то момент я понял, что под большой советской военной машиной, была другая — поменьше, скрытая от посторонних глаз. Сколько в ней секретных НИИ, сколько проектов, у которых названия всегда начинались примерно одинаково «Объект номер…», а дальше шло какое-то цифровое обозначение, с припиской вроде «Совершенно секретно». Или вообще без приписок.
