— Может, на живца? Или растяжку?
— Не вариант, после всего, что произошло, живца просто расстреляют! У тебя пять метров проволоки есть? Нет! Дуй за мной, у меня есть идея. Только она тебе не понравится!
— Можно подумать, мне вообще что-то на этой дерьмовой работе нравится! — угрюмо пробурчал тот. — Колись, в чем подвох?
— Придется искупаться. В холодной воде. Очень холодной…
Шут промолчал. А я бросился ко входу — его отсюда было не видно, но когда мы добрались — Шут понял, что именно я задумал. Не раздумывая, оба полезли в холодную воду.
Молча, без единого звука!
Едва мы скрылись в темноте затопленного технического прохода, как из-за поворота показался патруль. МЫ продвинулись примерно метра на три — этого должно быть достаточно!
От холода меня чуть ли не сразу схватила судорога, да и Паша, судя по всему, тоже не испытывал положительных эмоций… Нужно силой воли держать восприятие боли под контролем!
Было больно, очень больно. Казалось, тысячи игл одновременно впиваются в конечность и медленно протыкают ее до самых костей… Черт! Мы справимся, точно справимся… Должны!
— Макс… Кажется, я на входе сюда твою аптечку выронил! — прохрипел Корнеев, скрипя зубами от боли и холода…
— Тьфу! — прошипел я.
— Ну ты герой прям!
Глава 22. Свои или не свои?
Секунды тянулись так медленно, словно это были часы. Торчать в холодной, почти ледяной воде было крайне неприятно и болезненно — правую икру уже схватила судорога. Левая — на подходе.
Вообще, боль можно стерпеть, правда не долго. Сложность состояла в том, что из-за боли теряешь способность мыслить рационально, принимать верные решения, потому что физиологически мозг в такие моменты «волнует» совсем другое…
Рядом пыхтел и словно морж фыркал Корнеев.
Лицо напряжено, в руке зажат ствол ТТ-шника.
А тем временем духи неторопливо подошли ближе и конечно же, заметили лежащую у входа аптечку… На фоне мелких камней и глины она отчетливо выделялась ярким цветом. Моджахеды вполне ожидаемо сгрудились у входа в технический проход, явно заволновались, принялись что-то обсуждать, спорить друг с другом.
Говорили на каком-то странном диалекте, разительно отличающемся от более-менее знакомого нам пушту, поэтому больше половины слов ни я, ни Паша не поняли.
Очевидно, что уходить они не собираются, скорее всего, либо попробуют влезть внутрь, либо вызовут сюда подкрепление. Будут прочесывать ущелье. Ни тот, ни другой вариант нас конечно же не устраивал — так переохлаждение получить проще простого, а то и вовсе замёрзнуть.
