Я уже не мог полностью поручиться за то, что Гуру не телепортировал меня сквозь время и пространство на ту неизвестную многим из ныне живущих войну.
Я поймал себя на мысли, что смотрю ему в глаза с тревогой и сопереживанием, подобно ученику, услышавшему страшное известие из уст своего учителя. «Что теперь будет? Как жить? Во что верить?» – наверное, читалось в моем взгляде. Не знаю, были ли эти вопросы в эту минуту для меня насущными, но желание найти на них ответы, покарать преступника сформировалось в моем мозгу вполне отчетливо.
Я не до конца понимал свое состояние, но чувствовал, что Гуру повторил трюк, поразивший меня на острове. Только на этот раз мое сознание фиксировало не жабу, а реального человека с его черным нутром и кровавым прошлым. Я готов был поклясться, что минуту назад видел этого Саймона: его одежду, походку, лицо, слышал его голос. Если бы меня попросили, я бы прямо сейчас, не колеблясь, нарисовал на бумаге его портрет.
Гуру заметил, какой эффект произвела его речь.
Замолчал, давая возможность словесному потоку заполнить сознание собеседника, впитаться и застыть там, подобно засохшему руслу. Его остроумный план начинал действовать…
Я шел по улице, спотыкаясь и покачиваясь. Со стороны я выглядел пьяным. Похоже, попадавшиеся мне навстречу редкие полуночные прохожие именно так и думали."
"В голове тревожным рельсом гудел голос Гуру. Нет, с его стороны не было никакой лжи, все, что он говорил, – настоящая правда. Я это не знал, но чувствовал.
А интуиция меня никогда не подводила. Значит, Гуру – такая же жертва, брошенная на заклание беспощадным режимом, пережившая шок и ужас, но сумевшая выйти из передряги. Может быть, из-за этого он и стал на путь благотворительности, начал помогать больным и обездоленным? А как по-другому? Испытавший зло стремится творить добро. И не вяжется его образ с портретом, нарисованным Левашовым. Полковником Левашовым…
Уже у самого подъезда в моем кармане зазвонил телефон.
Я с трудом оторвался от мрачных мыслей и сосредоточился на дисплее – Коновалов.
До этого пять пропущенных звонков.
– Не спишь? Нужно встретиться. Есть новости.
Глава 24
Это был тот редкий случай, когда агенту самому разрешили выбрать себе позывной. Пришлось поломать голову. Хотелось назваться человеческим, приятным на слух именем и чтобы при этом получалась двойная шифровка с обязательным отсылом в историческое прошлое.
Так на свет появился «Мирослав».
