И когда незаполненная за день чаша нервных переживаний наливалась под горло, я выключал телевизор и шел спать. Все вот так – серо и буднично.
В один из таких хмурых осенних вечеров мне позвонили. Звонки в неурочное время давно стали для меня редкостью. Близких родственников у меня не было, старых друзей оставалось мало – кто уехал и затерялся, кто безнадежно увяз в повседневных проблемах и просто не выходил на связь. Я постепенно удалялся от прелестей такого явления, как личная жизнь.
Тем неожиданнее прозвучал этот сигнал извне.
Было около девяти вечера. За окном сгущались сентябрьские сумерки. Телевизор заливался очередной рекламой. Я дремал в кресле.
Звонок ворвался в мою размеренную жизнь скоростным локомотивом, сметающим на пути аккуратно выстроенный порядок мыслей и телодвижений.
– Да?
– Сергей Иванович? Говорит помощник полковника Левашова. – Пауза. Вспомнил? – Андрей Леонидович просит вас завтра приехать в Управление.
К десяти часам.
– Но у меня в это время прием.
– Ничего страшного. Ваш руководитель в курсе. Вас подменят.
– А что случилось?..
Мой нелепый вопрос повис в воздухе – в трубке уже раздавались гудки. Вот так, возражения не принимаются. Просьба оттуда равносильна приказу.
Смущенный и озадаченный таким вниманием, я долго ворочался и не мог уснуть. В конце концов, перебрав все возможные причины их интереса ко мне и не найдя ни одной подходящей, я забылся протяжным сном, положившись на волю высших сил.
Неулыбчивый молодой человек в темном костюме посмотрел в мой паспорт, сверил с записью в журнале и указал в направлении длинного коридора:
– Комната сто пять.
В подобном учреждении я был впервые. Строгость и чистота отделки, пропитанные духом недосягаемой таинственности, делали помещения не просто казенными, а по-настоящему властными, всесильными. Казалось, нет такой силы, которая смогла бы растопить ту холодную и неприятную атмосферу, которая сгустилась здесь за долгие годы.
Возможно, зная о специфике здешней работы по большей части из книг и фильмов, я невольно настраивал себя на подобное восприятие, выдавал, что называется, желаемое за действительное.
Кроме молодого человека на входе я не встретил больше ни одного здешнего сотрудника. Нет, это не признак засекреченности – просто мой путь по коридору занял всего полминуты.
