Мы закончим беседу, тетушка уйдет первой, забежит в сортир, стащит очки, искусственные кудри, переобуется в сапоги без каблуков, накинет плащ и станет совсем другим человеком. Даже полнота может оказаться фальшивой.
– По-моему, это вы не намерены вести беседу, – вдруг пошла в атаку Мария Ивановна.
– Вы ошибаетесь, – ответила я, – давайте начнем сначала.
– Отлично! Рассказывайте, что знаете о Стефановых. Я в ответ на вашу откровенность тоже ничего не утаю, – предложила Мария Ивановна.
Я оперлась локтями о стол и все выложила незнакомке.
Когда я замолчала, Стефанова после паузы сказала:
– Ну что ж! Я привыкла вести честную игру. Ты ищешь Анну Королькову?
– Да, да, – закивала я.
– Ты ее нашла!
– Вы знаете адрес моей матери? Видели ее?
– Не раз, – усмехнулась собеседница, – я не Мария Ивановна Стефанова, у Алевтины Глебовны не было дочери. Будем знакомы, Анна Львовна Королькова!
Я уставилась на ладонь перед моим лицом, ахнула и глупо спросила:
– Вы жена Игоря?
– Да, – подтвердила Анна.
– И моя мать?
Королькова взяла со стола чайную ложку.
– Нет. Ты не моя дочь! И не Игоря! Но я знаю, кто произвел тебя на свет. Если ты готова меня выслушать, могу рассказать.
Я попыталась кивнуть.
– Хорошо, – Королькова провела по столу ладонью, – слушай! Начну с нашего знакомства с Игорьком.
Глава 31
Игорь понравился Анечке с первой встречи, они вместе подавали документы в институт, и девочка сразу обратила внимание на приятного паренька. Правда, лица его не было видно, нос у юноши прикрывала марлевая повязка, подбородок охватывал бинт, а верхняя часть черепа была спрятана в смешную полотняную шапочку, больше смахивающую на чепчик.
Документы у абитуриентов проверял хмурый мужчина с желчным лицом, он придирался буквально к каждой букве, и чем ближе Анна подходила к столу, тем сильнее у нее дрожали колени. Сотрудник приемной комиссии завернул большую часть очереди, у пяти человек он нашел какие-то нестыковки в бумагах, а троих и вовсе пообещал сдать в милицию. У Анечка была в запасе честно полученная в школе медаль, но у девочки неожиданно началась икота.
Стоявший непосредственно перед нею забинтованный паренек обернулся и тихо спросил:
– Страшно?
– Ага, – прошептала Королькова.
– На, – юноша протянул ей шоколадку, – сладкое успокаивает.
Девочка сунула в рот конфету и неожиданно перестала трястись. То ли ее привело в чувство угощение, то ли самым благотворным образом на нее подействовал москвич в бинтах, он, похоже, не испытывал ни малейшего трепета.
