– Хорошо, что Зайки с Аркадием нет, – заявила Ирка, таща по полу пылесос, – ненавижу этих истребителей грызунов! Ну, Денис, погоди! Еще приедешь в Ложкино!
Следовало сказать домработнице, что сын моей лучшей подруги Оксанки никоим образом непричастен к истории с бегуном, но, увидев, как Ира пинает ни в чем не повинный пылесос, я элементарно струсила и покрепче сжала зубы, чтобы ненароком не признаться в приобретении супертренажера для собак.
Утро вечера мудренее, до завтра Ира слегка остынет, вот тогда и побеседуем, а сейчас есть более животрепещущая тема для обсуждения.
– Где Ваня? – поинтересовалась я.
– За соляркой укатил, – раздалось в ответ.
– Машина на парковке, и канистры полные!
Ирка поджала губы.
– Значит, дома дрыхнет! Устроился на диване, а жене тут грязь таскать! И где справедливость?
– В твоем коттедже только звери, – прошептала я, – и…
– Что? – Ира втянула голову в плечи.
– Иван частенько в чулане на диване спит, – завершила я фразу.
– Лентяй! – заорала супруга и тут же прикрыла рот рукой.
– Ой! Газ! Думаете, Ванька там все время пролежал? Про вход в кладовку только свои знают! Истребители туда не совались!
Я, трясясь от ужаса, побежала через весь дом, влетела в чулан и увидела садовника, лежавшего на софе с разинутым ртом и раскинутыми руками.
– Ваня! – кинулась к мужу Ирка. – Родной! Любимый! Солнце! Очнись! Врача! «Скорую!» Убили-и! Лежал в отраве! Здесь до сих пор от яда туман! Ой! Горе-горе! Как жить буду! Иванушка, родименький!
Садовник сел, открыл глаза и недовольно спросил:
– Че?
Ирка всплеснула руками.
– Ты жив?
– Ваще-то помирать не собираюсь, – зевнул Иван, потом со вкусом чихнул и спросил: – Фу, чем тут несет? Опять у тебя котлеты сгорели? Простите, Дарь Иванна, вас не заметил, извиняйте, закемарил с устатку! Уж не злитесь! Ну и вонища! Ирк, ты никак солянку на ужин гоношишь? Она у тебя отрава!
Домработница стукнула благоверного по затылку.
– Чтоб тебя разорвало! – с чувством произнесла она. – Нервничай тут из-за него!
– Че это с ней? – растерянно поинтересовался Ваня, наблюдая, как жена, красная от гнева, убегает прочь.
– Домой лучше не приходи, – усмехнулась я, Иван выпучил глаза. – Женщины непредсказуемы, – развеселилась я, – оплакивают супруга в голос, а когда он оживает, злятся. Загадочные создания. Ты как себя чувствуешь?
– Отлично, – пожал плечами Иван, – только жрать очень хочу. Извините, конечно, за откровенность.
– Иди к холодильнику, – распорядилась я и поспешила к себе на второй этаж.
