– Здесь был обмен по цепочке, в нем десять квартир участвовало, не напрямую менялись, я понятия не имею, кто тут прежде жил.
Вот так Марлена потеряла Фасю из вида, больше они не встречались.
– Но я до сих пор продолжаю считать Афанасию своим другом – произнесла Мара, – мне, кстати, очень хотелось, чтобы Стефанов ушел со службы, и он уволился.
– Это странно, если учесть, что ему пророчили место генерального директора, – подчеркнула я.
Кирпичникова хмыкнула:
– Согласна, но он ушел буквально через неделю после увольнения Афанасии.
– Что же повлияло на его решение?
– Ну это вопрос не ко мне, – улыбнулась Марлена Сергеевна, – разные слухи по заводу бродили.
– Например?
– Андрей Григорьевич заработал инсульт, потому что его жена пыталась покончить с собой, но ее откачали и отправили в психушку.
– Каким образом Афанасия заставила Стефанова отказаться от вас?
– Это тоже осталось для меня тайной, Фася, очевидно, знала про Андрея нечто постыдное, но что именно? До сих пор теряюсь в догадках. Хотя я уже много лет не вспоминаю Стефанова.
– Он жив?
– Маловероятно, – усмехнулась Мара. – Можно теперь я задам тебе вопрос?
– Пожалуйста, надеюсь, смогу ответить.
– Фасенька была счастлива?
Я вздрогнула и быстро ответила:
– Да, очень!
– Она умерла от болезни?
– Верно.
– Не мучилась перед смертью?
– Нет, – успокоила я Марлену, – старость у бабушки была счастливой, мы очень любили друг друга, жили душа в душу, не испытывали больших материальных проблем.
– Слава богу, – перекрестилась Кирпичникова, – у нее было много переживаний в прошлом, рада слышать, что вечер жизни принес ей радость.
Я вот тоже в ладу с собой. Детей, правда, нет, тот аборт аукнулся, но я вполне благополучна, у меня есть замечательная крестница и пудель. На работе ценят и, несмотря на возраст, вон не гонят. Очень надеюсь, что тот свет и впрямь существует, и добрый Господь разрешит нам с Фасей встретиться.
Я попрощалась с Марленой, спустилась к машине и схватила пачку сигарет. Не стоит будить спящих собак и ворошить прошлое.
Из тщательно запертого и задвинутого в самый дальний угол сундука могут вырваться настоящие монстры. Была ли счастлива моя бабушка, уходя из жизни? Еще месяц назад я бы уверенно ответила:
– Да. Мы не купались в роскоши, у нас бывали ужины из пустых макарон, но уныния мы никогда не испытывали.
Но сейчас, учитывая то, что у бабули, оказывается, имелось два сына, причем один покончил с собой в тюрьме, а второй рос в чужой семье, я уже в этом не так уверена.
