– Я… Вчера мне снова приснилась Лу Чжаояо, она заставила меня жечь… жечь жертвенные деньги… я только здесь… могла сделать это, – она запиналась, но хотя бы смогла повторить мои слова.
Мо Цин пристально посмотрел на нее, словно что-то обдумывая. Но прежде чем я успела понять, о чем он так напряженно думает, он отвел взгляд. Мо Цин посмотрел на костер с жертвенными деньгами и на тележку, стоящую рядом. Чжиянь неловко рассмеялась:
– Слишком много? У меня не было выбора, она так настаивала…
– Замолчи! Кто сказал, что ты можешь так много болтать? – отругала я ее.
Хочешь обмануть – говори таинственно и расплывчато. Нужно заставлять других гадать; ясное объяснение будет иметь противоположный эффект.
От моего упрека Чжиянь немедленно прикусила губу. Ее лицо было полно обиды и досады.
Как только я подумала, что она совершила ошибку, и она тоже усомнилась в правильности своих действий, Мо Цин, у которого все это время было холодное выражение лица, внезапно… тихонько рассмеялся.
Если мне не показалось, конечно. Это было больше похоже на легкий, едва слышный смешок, шедший откуда-то изнутри.
– Это похоже на нее.
Я слегка растерялась. Подняв голову, я увидела, что он смотрит на потрескивающее пламя. Костер ярко полыхал в полумраке. Казалось, Мо Цин был погружен в свои мысли, но мгновение спустя его глаза потемнели. Он явно сдерживал эмоции. Кажется, это были те самые чувства, о которых говорила Чжиянь… Горе и скорбь.
– Ммм… Здесь еще есть немного благовоний и свечей, вы… вы не хотите сжечь немного денег для нее? – произнесла вдруг Чжиянь дрожащим голосом, пристально глядя на Мо Цина.
Мы с Мо Цином заговорили одновременно:
– Я не хочу, чтобы он их сжигал!
– Ей наверняка не понравится, если я сожгу их для нее.
Чжиянь дернулась, будто ей потребовались огромные усилия, чтобы не посмотреть на меня. Я не стала объяснять причины. Мо Цин тоже больше ничего не говорил. Только Чжиянь ерзала, будто на бобах стояла.
– Тогда… я продолжу сжигать? – девушка, казалось, собрала все мужество, чтобы задать этот вопрос, и было неясно, спрашивала она меня или Мо Цина.
Мо Цин отступил назад:
– Продолжай.
Он прислонился спиной к стволу дерева прямо напротив; он смотрел на меня, но не мог меня видеть. Потом опустил голову, чтобы посмотреть на огонь, который разгорался все ярче и ярче. От костра в небо взмывали, будто танцуя, частички пепла. Жаль, я не могла проникнуть в его мысли.
