Слушай, вы реально решили превратить кабинет в оранжерею суккулентов?
- Ты сейчас сидишь рядом с тем, кто заложил основу такой славной традиции дарения несчастных суккулентов, - Димыч остановился возле двухэтажного здания, на первом этаже которого как раз находился так полюбившийся мне магазин «ЧайКофе». И не дожидаясь, пока мне откроют двери, я выбралась из машины, зябко передёрнув плечами и отчаянно кутаясь в явно великоватую мне куртку. – Можешь предложить ему поискать членовидный кактус. Что бы у меня было реальное место для фигурального посыла неугодных… И я даже разрешу его побрить.
Судя по звукам, моё милое начальство чем-то подавилось и, о чудо, рухнуло на пол, поминая всуе мою внимательность и некоторую злопамятность. Последнее было даже немного обидно."
"Злопамятной я не была. Но и излишним альтруизмом страдать отказывалась… Особенно в такие дни, когда и жить то особо не хочется, не то что кому-то помогать. Даже если меня об этом очень хорошо попросят.
- Фроз, ему действительно нельзя идти одному, - неожиданно серьёзно окликнула меня Анька, отвлекая от меланхоличного созерцания слишком шумных и слишком оживлённых улиц.
– И он согласен на всё, что угодно, если ты поможешь. Цени, какой шикарный у тебя должник нарисовался.
- Моя фантазия рискует не пережить попытки представить, что с него можно взять и как, - флегматично ответила, прислонившись спиной к машине и закрывая глаза.
По щекам вновь текли слёзы, которых я не замечала. Звонок от Солнцевой стал тонкой соломинкой, за которую я ухватилась в попытке отвлечься, отодвинуть всё назад и стать тем, кем меня привыкли видеть.
Шутить, иронизировать и язвить в любимой прохладной манере. Ведь это так просто…
Горько усмехнулась, стирая тыльной стороной ладони мокрые дорожки со щёк. Притворятся км-то другим не так легко, как может показаться. А когда в твоей душе бушуют собственные демоны прошлого и вовсе невозможно. И нормально общаться, уютно молчать в эти, да и другие дни я могла лишь с семьёй.
Им не надо было объяснять, почему Ледышка, Снежная Королева и гордая Фроз, единая во всех лицах, сидит, забившись в угол дивана. И пьёт терпкий, горький кофе. Обжигается, проливает на футболку, беззвучной плачет…Но всё равно пьёт горький, крепкий, кофе без сахара. Боюсь, остальные знакомые рисковали заработать когнитивный диссонанс от такого зрелища.
Все, кроме Харон. Та видела меня и в менее презентабельном виде.
