И остановиться я смогла, лишь оказавшись перед небольшой, скромной могилой и памятником на ней из чёрного мрамора.
Искусной резьбой по которому было выгравировано симпатичное, юное лицо, с весёлой улыбкой, вздёрнутым, курносым носом и короткими, вьющимися волосами.
Лицо, столько раз за эти годы снившееся мне в кошмарах другим. Бледным. Окровавленным. Чужим…
- Здравствуй, - губы беззвучно шевельнулись, произнося привычные слова. Я медленно опустилась на невысокую деревянную скамейку рядом с невысокой оградкой, увитой плющом.
– Здравствуй, Марин. Ты меня не помнишь. Ты даже не знаешь, как меня зовут… Но я пришла, да. Как и всегда приходила…
Замолкаю, стискивая зубы. Я не знаю о чём мне говорить, никогда не знаю. Могу заготовить сотни речей, прочитать десяток умных книг и подобрать точные, колкие или же полные мягкого укора и сожаления фразы. Но стоит оказаться здесь, и я просто молчу.
Потому что действительно не знаю, что могу сказать этому человеку.
Наверное, именно по этой причине я сижу, сжимая в подрагивающих пальцах несчастные цвету, и просто смотрю.
На её улыбку. Такую смешливую. На ласковые глаза, смотревшие на всех с толикой лукавства. На короткие волосы, обрамлявшие круглое лицо…
И на надпись, после двух безликих дат. «Ты всегда будешь с нами». И она действительно всегда оставалась со мной. Только вот я её запомнила другой. Той, что теперь так часто приходит ко мне в кошмарах, не давая и шанса когда-нибудь прекратить эту пытку.
- Десять лет, Марин, - непослушные губы с трудом удаётся разлепить, но я тихо вздыхаю.
И ссутулившись, опускаю взгляд, опираясь на колени локтями. По щекам текут горячие слёзы, но мне до этого нет никакого дела.
Как и до холодного ветра, трепавшего полы расстёгнутого пиджака. Едва заметно поведя плечами, я скупо усмехнулась, проведя рукой по волосам:
- Десять лет… И восемь из них не жизнь, а затянувшаяся зима. Знаешь, когда-то давно самым страшным мне казалось о ком-то забыть… Имя человека, его лицо, забыть о самом существовании кого-то – это ведь было почти что убийство для меня.
А сейчас… - я безразлично пожала плечами. – А сейчас я бы очень хотела не помнить. О том, что было, о том что случилось… О том, что я сделала. Я бы очень хотела не помнить… Но не получается, Марин. Просто… Не получается.
Где-то над головой затрещала сорока. Едва заметно вздрогнув, я подняла взгляд на яркое, почти что летнее небо. И, криво усмехнувшись, поднялась, подойдя к могиле поближе.
